Никуда мы сегодня так и не пошли и даже ни о чем почти не разговаривали. Обычно, если я почему-то молчал, Марика сразу шла на контакт, пытаясь меня растормошить, развеселить и вытащить на прогулку или хоть куда-то. А теперь мы сидели буквально по разным углам: она надолго ушла в ванную, а я все-таки проверил спальню, где все было в неизменном порядке, и волновался я из-за этого, как вышло, совершенно зря.
Я относительно угомонил свою паранойю, мне стало полегче, да и мозг откровенно засыпал, но вот только когда настало время ложиться спать, появилась новая и кажущаяся ужасно глупой проблема: я боялся выключить свет. Сейчас это было равносильно для меня шагу прямо в шипящий клубок со змеями, которые изжалят меня до полусмерти. Уйти и спать на кухне или где-то еще я тоже не решался, только чтобы не оставлять ни о чем не знающую жену здесь одну, да и объяснять причины этой странной паники мне ей совсем не хотелось. Пришлось бы рассказать и об остальном.
— Ты меня не обнимешь даже? — вдруг неуверенно спросила Мари, такая милая и нежная без косметики, с небрежно собранными в хвостик волнистыми волосами, а я, поджав губы, вдруг заулыбался, потупив взор и все же приблизившись к ней, понимая, что жутко хочу обниматься. — Мы справимся. Надо только стараться не срываться хотя бы друг на друге, — шепотом проговорила она, обнимая меня в ответ, а я молча закивал и ласково прижался носом к ее шее. Стало хорошо и даже спокойно. Я признаюсь ей во всем однажды.. обязательно. Но только не сейчас. — Спокойной ночи, милый.
— И тебе.. Мари, — чмокнув в пухлые губки, я удобнее устроил ее в своих руках и сам не заметил, как снова застрял в своих не затихающих и необъяснимых воспоминаниях.
Я обнимал засыпающую жену, а в мыслях отрывочно мелькали картинки, как я обвиваю этими руками чуть влажный, крепкий торс Туомасса, жадно водя ладонями по гладкой, упругой коже. Сон ведь был настолько реальным, полным чувств и физических ощущений.. Я самозабвенно прижимался к нему теснее, со стонами содрогаясь при каждом движении его твердого члена во мне, так сладко и томительно меня заполняющего и задевающего нервные окончания там, внутри. Я страстно выгибался ему навстречу, так, как больше всего было приятно, и понимал, что мне даже тогда чертовски было мало его, хотя он еще вовсе не собирался меня отпускать. Также я четко помнил лицо мужчины, буквально напротив моего, его жаркое дыхание, губы, влажные, страстные поцелуи в перерывах между глубокими фрикциями, и это медленно, но верно сносило мне крышу с каждой новой минутой воспоминаний, которые из мерзких осознаний случившегося превращались в натуральную эротическую фантазию. Это одновременно и возбуждало, и яростно отталкивало меня. Пугало еще и тем, кем являлся этот самый Туомасс по своей природе, и связываться с ним было просто нечеловечески страшно.
Стиснув зубы, я крепко поджал губы и зажмурился, вспоминая все это раз за разом и едва не мыча от напряжения в по новой натянутых эрекцией трусах. Ведь я тупо не знал даже, что чувствовать. Нормальные люди должны воспринимать это с ненавистью, кто-то бы уж руки на себя наложил от непреодолимого стресса, сдался на милость врачам, переехал или еще хоть что-то! А я.. как я отреагировал на это насилие?! Я же ничего не сделал.. даже сам в нем поучаствовал. Но это же не маньяк какой-то в подворотне, чтобы я мог как-то на него заявить и потребовать наказание.. Здесь вообще черте что происходит! Меня же наряду со всей этой вполне логической ненавистью и непринятием так и тянуло на новые подвиги! Я ужасен.. Противно даже самому себе, что я снова хочу ощутить все это. Нет, в таком я просто никому, наверно, не смогу признаться! Выходит, это и не насилие было вовсе? Как, черт возьми, мне разобраться во всем этом? Я так хочу спать..
Туомасс бессловесно и внимательно наблюдал за метаниями разбитого своей реальностью Билла с усмешкой и даже довольным пониманием, и теперь только оставалось выждать удобный момент, когда можно будет приступить к очередной части его коварного плана. Играть со смертным, все же способным ему противостоять, ему явно пришлось по вкусу, и в том, что в конечном итоге его даже путем этих навязчивых нашептываний обязательно выпустят на волю, он уже и не сомневался, продолжая только растягивать время и свое удовольствие.
Полюбовавшись из зеркала уже спящим брюнетом, все равно не сумевшим долго бороться с усталостью, он так и не спешил приходить к нему в сон и тем самым отнимать его последние силы: все свое внимание и злобу он направил на беззащитную Марику, так просто прочитав все ее страхи и единым нахрапом направив их сразу на нее одну..
К своему удивлению, открыл я глаза только при знакомом звуке будильника, и резкое осознание того, что меня все-таки незаметно вырубило, рвануло под кожей болезненными следами смертоносной паники. Онемев, я боязливо осмотрелся: солнечные лучи проникали в нашу комнату ровно и мягко, нагревая невидимый воздух, и выглядело все максимально спокойно и безоблачно в широком смысле этого слова.
