— Марика, ты что, я ни с кем не..
— Не ври мне! Я же слышала! — отстраняясь и не дав мне даже успеть обнять ее тоже, вскричала она, расстраиваясь. — То ты, блин, во сне ходишь, то еще что! Билл.. это ненормально. Надо же все-таки.. ну, бороться с этим, и..
— То есть опять хочешь в психушку меня сдать? — горько и едко усмехнулся я, взглянув на девушку слегка сверху из-за разницы в росте, и вконец меня охватило пламя бурного негодования и даже тяжелого страха. Нет.. Я не хочу себе такой жизни. Я не хочу туда!
— Что сразу в психушку-то, — возразила Мари, со вздохом присев на край кровати, а я так у шкафа недовольно и стоял, опираясь на него теперь спиной, а по правую сторону от меня идентично возвышалось мое угрюмое отражение. — Давай мы просто запишемся к врачу, и все.
— А тот уж меня точно куда-нибудь отправит! — выплюнул я с досадой и ядовито фыркнул, все равно понимая, что меня тоже крайне беспокоит мое нынешнее состояние. Может быть, врач — это и есть моя последняя надежда?
— Он поможет! — настаивала жена, снова вскакивая и направляясь к столику, где принялась быстро что-то искать.
— Думаешь?!
— Да. Пожалуйста, Билл, — повернувшись ко мне и приблизившись, мягко попросила моя белокурая Марика и показала мне запись с номером телефона.. психиатра. — Я очень тебя прошу..
— Я.. — растерянно вчитываясь в это страшное, будто обрекающее навечно слово, а затем и в фамилию моего будущего палача, я шумно сглотнул и, чувствуя, что от спектра чувств нервно задрожала челюсть, так и застрял на развилке этого непростого выбора.
— Не соглашайся! Не верь ей, Билл! — с нотками тревоги окликнул откуда-то с правой стороны от меня голос Туомасса, только различив который я четко понял одно: этот мой выбор еще больше осложнился.
— Почему..? Как же я могу Марике не поверить? — все же спросил у него я, понимая, что мне все равно нужны конкретные причины, чтобы как-то взвесить свое решение, такое непростое просто само по себе. И с каких это пор я стал так зависим от кого-то? Раньше же обо всем спрашивали, наоборот, у меня..
— Она хочет упечь тебя в больницу, прикрываясь лживой заботой о тебе! Она считает, что ты болен, — убедительно твердил голос с отзвуками эха, а я затаил дыхание в тревоге, лихорадочным взглядом мечась по стенам. — Но мы же знаем, что это не так..
— Нет.. — неверяще выдохнул я со львиной долей испуга, часто хлопая глазами и пытаясь как-то прижить эту страшную весть о своей любимой жене, все же сконцентрировав свое внимание на углу у потолка. — Не говори такое! Что ты вообще несешь?!
Как же так? Раньше же все у нас всегда было прекрасно, так почему тогда сейчас.. да и эти ссоры. А вдруг так оно и есть? Так она тоже скрывает что-то от меня?
— Хочешь убедиться сам? Давай, Билл, — с усмешкой и непоколебимой уверенностью спросил Туомасс, а я, вмиг усомнившись в своем собственном решении, только слушал его и заслушивался. Просто ничего не мог с собой поделать, как и со странным желанием ему хоть как-то угодить и обязательно заслужить его одобрение.
— У меня все нормально, Мари, — подумав, строго и холодно констатировал я, даже не глядя на застывшую в ожидании девушку, которая стояла передо мной, будто в каком-то ужасе раскрыв рот. — Я никуда не пойду, — развернувшись, я нахмурился и быстро пошел прочь из комнаты, все еще не отпуская этот странный разговор из головы.
Что вообще иногда творится в жизни, казалось бы, самого простого человека? Чем я так заслужил к себе такое отношение?! Прошло так мало времени, а мне уже почти ничего не интересно, я так часто будто выпадаю из реальности, нахожусь где-то на грани времени и пространства, падая куда-то в пустоту. И память.. Она стала такой странной и непостоянной. Я, бывало, приходил на кухню и абсолютно забывал, что вообще хотел там взять; также часто ловил себя и на бесцельной задумчивости, все же приносящей мне умиротворение, а внешне — лишь отсутствующий взгляд и монотонные, бесполезные движения.
Вечером я молча лежал на кровати и предавался хоть сколько-то увлекательному серфингу по всемирной сети в поисках какой-либо интересной информации, когда ко мне присоединилась и подозрительно притихшая после наших «медицинских» разногласий Марика.
— Билл, ты сердишься? — негромко спросила она, а я перевел на нее будто бы отсутствующий взгляд, понимая, что мне уже как-то все равно. Внутри было просто пусто. — Что делаешь? Давай посмотрим что-нибудь вместе..
— Ну давай.
