Я специально старался двигаться не слишком быстро, сегодня особенно сильно хромая. Попадаться на глаза Расулу Такилову не было никакого желания. В этом случае придётся вновь встать под его командование. А этого мне абсолютно точно делать не хочется. Эта странная погоня продолжалась до самого полудня, и первым не выдержал молодой новобранец Елос.
— Да что мы тащимся? — в сердцах произнёс он. — Отправить вперёд пару разведчиков, чтобы сообщили младшему лейтенанту, что мы уже рядом, и они сразу же нас встретят сами.
Обернувшись и посмотрев на этого выскочку, я прошипел:
— Мареш.
Опытный воин исключительно по одной моей интонации понял, чего хочет от него командир. Мареш сделал подшаг в сторону Елоса и, не сдерживаясь, ударил ему в лицо. Отчётливо хрустнул нос. Кровь полетела во все стороны, густой струей заливая грудную пластину его лёгкого доспеха. Елос отлетел и упал на спину уже без сознания. Хотя неопытные новобранцы вообще могли подумать, что он погиб в то же мгновение. Мареш резким рывком поднял его и добавил уже по рёбрам. После чего махнул двоим воинам, чтобы те взяли слишком умного дебошира под руки и потащили. В полной тишине мы двинулись дальше. Даже ехидный Чикир с некоторым трудом всё же удержал своё лицо от довольной гримасы, будучи наученный опытом. Все подобрались и вновь вспомнили, где мы находимся. И что никакой младший лейтенант нам не поможет, если нас атакует стая нурглов, ведь это он уже доказал. Благо, тянуться за воинам, которые остались от некогда довольно крупной роты Такилова, долго не пришлось.
Уже в сумерках стали отчётливо слышны панические крики и истеричные приказы. И судя по всему, нас разделяло не больше тысячи метров, а может и того меньше. Эти звуки вновь вернули обычное выражение лиц моих новобранцев, а именно — страх. Мы ускорились, ведь мне для наиболее эффективного принятия решения нужно понимать боевую обстановку, в которой сейчас находятся бойцы младшего лейтенанта. Я двигался шагов на двадцать впереди моего отделения и поэтому первым увидел ту бойню, что происходила прямо сейчас. Правая рука, согнутая в локте со сжатым кулаком, смотрит в небо, и мои воины мгновенно останавливаются. Между мной и Расулом около ста пятидесяти метров. Видимость сильно затрудняют толстые стволы деревьев.
Вот только и того, что я вижу, хватает вселить страх даже в моё старое сердце. Сотни нурглов, десяток вожаков, и что самое плохое, среди них мелькают довольно крупные особи. Место для боя совершенно неподходящие, открытые пространства отсутствуют. Такилова тоже зажали прямо среди деревьев. Рота явно пропустила начало атаки. Конечно, барьеры были подняты, и сам младший лейтенант наверняка сможет удивить тварей. Но думаю, их судьба уже предрешена. Продумывая дальнейшие действия, поймал себя на мысли, что мне жаль те свитки умений, которые я мог получить с тел офицеров роты, бросившей меня нурглам на растерзание, если бы убил их вчера.
Тряхнув головой, я отогнал неуместные сейчас мысли, так как сбегать смысла нет никакого, потому что настолько крупная и организованная стая просто не выпустит никого из своего леса. И судя по всему, все странности последних дней в поведении нурглов связанны с именно этой крупной группой Вожаков. Видимо, среди них есть кто-то достаточно разумный, чтобы спланировать настолько сложную западню. И если моё предположение не слишком далеко от истины, то надеяться сбежать или тем более уничтожить столь высокоразвитых тварей вряд ли удастся. А вот попытаться добить победителя этой схватки — это очень перспективное решение. Особенно если учесть, что уже стемнело и абсолютно для всех видимость ухудшилась, естественно, кроме меня. Нурглы, конечно, тоже прекрасно видят в темноте, но и у их зрения есть некий предел. Я отчётливо видел, с какого направления нападали лесные твари на отряд Такилова. Поэтому приказав сохранять максимальную тишину, повёл своё отделение по дуге, заходя в тыл вожакам нурглов. Во всяком случае, я надеялся, что всё правильно рассчитал и мы не вклинимся прямо в их ряды.
С самого утра стало понятно даже последнему безмозглому новобранцу, что господин Ирчин ещё прошлой ночью обнаружил лагерь младшего лейтенанта Такилова. Но по какой-то неведомой мне причине не стал объединять наши силы с его воинами. Оказывается, от того места, где мы развернулись и направились в овраг обустраивать лагерь, было не больше тысячи метров до нашей цели. Ещё тогда, ночью, мне показалось это очень странным. Разворачивать отряд без какой-либо явной причины. Но естественно, в ночной темени у меня не возникло никакого желание поинтересоваться у господина Ирчина причиной его поступка. К тому же сил шагать дальше не было вообще. Да и, честно говоря, после его превращения в подобие арахнида, набраться смелости лишний раз чего-то спрашивать у меня не получается, слишком уж в пугающего монстра он превратился.
