Уже утром, когда я заметил наши старые следы и сопоставил пройденное расстояние до потухшего костра в оставленном лагере младшего лейтенанта, мне стало понятно, что наши ночные манёвры были неслучайны. В этом-то деле у меня уж точно был намётанный глаз. После того, как утром мы обнаружили следы лагеря господина Такилова, наш старый командир неожиданно начал особенно сильно хромать и сдерживать общую скорость движения. Но лечение не попросил, что выглядело очень даже странно и подозрительно. Около полудня все уже буквально изнывали от нетерпения присоединиться к более сильному старшему офицеру, потому как в этих опасных лесах подобное желание было вполне естественным для любого здравомыслящего человека. В ответ на резкие необдуманные слова молодого бойца последовало жестокое наказание самому нетерпеливому. Мареш бил не просто сильно, он делал это жестоко. И опять не последовало приказа лечить. Елос так и харкал кровью несколько часов кряду, но всё же делал это очень тихо. Боясь, что следующий удар будет уже от самого господина Ирчина. Напряжение в нашем отряде можно было почувствовать невооружённым взглядом, все буквально ощущали, как близко к нам воины младшего лейтенанта Такилова и он сам. Я же не разделял общих надежд новобранцев по поводу серьёзного усиления после объединения наших групп. Наши молодые солдаты, наверное, до сих пор плохо умеют считать. Но мне прекрасно известно, что в роте младшего лейтенанта сейчас осталось примерно всего двадцать два солдата. А это немногим больше нашего количества. А учитывая, что скорее всего наш старый рыцарь намного сильнее в плане личной боевой мощи, чем даже младший лейтенант Такилов, то тут уже огромный вопрос, кто кому больше нужен? Мы им, или они нам?
И вот уже под вечер, когда наши воины с тревогой вглядывались в окружающую нас чащу, внезапно крики разорвали опьяняющую тишину леса. Господин Ирчин в тот же миг сорвался с места, словно и не хромал целый день кряду. Весь отряд бегом последовал за ним. Крики чужих приказов становятся громче. Ещё никто ничего не успел понять, а старый рыцарь уже жестом всех остановил. Всего мгновение промедления, и мы начинаем двигаться перпендикулярно нашей цели. Он уводит нас от основного сражения. Уже сильно стемнело, и что-либо рассмотреть дальше пятидесяти метров практически невозможно. А господин Ирчин бежит, даже не замечая этого. Как же в такие моменты я начинаю завидовать его техномагической броне. А этот мелкий прихвостень бездны Михаил Соятов клялся, что этот хлам ему никто не дарил, а он сам его забрал буквально из отхожего места. И самое обидное, я поверил в эти бредни. Вместо того, чтобы подумать своей головой. А эти его домыслы, что старик Ирчин сошёл с ума и незаконно улучшает свои умения! И опять мне не хватает мозгов критично посмотреть на ситуацию. Ведь кто сказал, что он когда-то сражался или стрелял из лука хуже? Он всего лишь реализует недавно увеличенные характеристики своего тела. А мы, не замечая очевидных вещей, планируем, как будем писать отчёт и даже воображаем, куда потратим премию. А обратить внимание на тот факт, что господин Ирчин демонстрирует свои боевые возможности открыто, никого не опасаясь, нам явно с молодым Соятовым не хватает мозгов, как ни грустно это признавать. Ведь что всё это могло значить? Да только то, что я не хотел замечать очевидных вещей, слушая россказни этого молодого и сопливого Михаила. А ещё обиднее было то, что до такой простой истины догадался даже пустоголовый Чикир с его скудным интеллектом. А ведь действительно, что за тайна? Просто техномагическая броня оказалась рабочая, а чтобы меньше было зависти со стороны других офицеров, сказали, что она полностью выведена из строя. Естественно, это не настолько дорогой и мощный образец, каким обладает наш полковник Овцев, но всё же.
