Так продолжалось ещё минут десять, но всё же глотки оказались не лужёные, и силы обливать словесными помоями в скором времени закончились с обеих сторон. Что неприятно, атаковали нас с такой позиции, что мне было сложно понять, где именно прятался наш противник. А ещё стало стыдно перед самим собой. Как только исчез тот, кто всегда принимал правильные решения за меня, я сразу же растерялся. А ведь у меня есть навык огненного шара, его одного достаточно, чтобы уничтожить большинство целей и противников. А я при этом так постыдно ударился в панику. Надеюсь, это не выглядело настолько же жалко, как вёл себя молодой Соятов. Но всё это не отменяло нашего бедственного положения в принципе. И судя по всему, кроме тактики позиционного сдерживания, нам ничего другого не оставалось. Целый час мы простояли в напряжённом ожидании. И по куполу вновь неожиданно ударил разряд молнии. Без криков и ругани. Видимо, просто резерв маны восполнился полностью, и маг этих дезертиров сразу же атаковал. И именно после этого удара я услышал в общем нестройном гомоне слова Елоса, помимо проклятий на души этих коварных дезертиров.
— А почему никто не стал лечить старого рыцаря? — спрашивал он Чикира.
А ведь действительно, почему такая мысль не пришла мне в голову, возможно, тогда его ещё можно было спасти? Потому как сейчас это будет уже бессмысленная трата энергии. Так-то за всё время после удара молнией старый рыцарь Ирчин даже не пошевелился. А тем временем Чикир сначала хищно заулыбался, а затем начал смеяться уже в голос.
— Да потому, что все его ненавидели, — произнёс он весело, — а маги так вообще спали и мечтали, как собственноручно убьют его. А тут такой шанс, и ты говоришь про то, чтобы лечить этого старика?
— Не забывайся, солдат! — сказал я Чикиру.
— И что вы мне сделаете, господин волшебник? — ответил он, улыбаясь. — Мы все равны по званию, а маги вообще не имеют права командовать. Теперь мы равноправны…
Но он не успел договорить свои подрывающие боевой дух слова. Мареш с каким-то особым удовольствием ударил его в лицо, в этот раз совершенно не сдерживая свою силу. Но не разбил нос. Нет, он выбил Чикиру зубы, и тот рухнул на землю уже без сознания. Улер же обвёл тяжёлым взглядом всех новобранцев и сказал:
— Чикир, видимо, забыл ещё одно незыблемое правило армии Герцога. А именно — право сильного. Так что не будем забывать, мы выполняем приказы рыцарей не столько из-за их звания, а по большому счёту, опасаясь и уважая личную боевую мощь этих могучих воинов. Или вы думаете, слабаку будут подчиняться? — Улер внимательно посмотрел на каждого и закончил. — Остудите свои головы, у вас ещё будет возможность проявить себя в бою.
На этом бунт в нашем отделении был подавлен на корню. Все задумались над словами Улера, и никто даже не попытался привести Чикира в сознание или хотя бы поднять его с земли. Даже его собрат по крайне низкому показателю интеллекта Елос теперь презрительно поглядывал на лежащего в густой траве и истекающего изо рта кровью возмутителя спокойствия. Так бесславно и закончился, даже не начавшись, путь Чикира в новые командиры. Но что меня лично удивило больше всего, так это то, что вчера Мареш жестоко отхлестал плетью всё отделение, и все словно бы осознали свою провинность. А сегодня головы новобранцев снова открыли свои двери очередным ошибкам. Неужели у них настолько короткая память? Ведь раны на спинах должны болеть ещё целый месяц, напоминая о проступке. Но видимо, нужно отслужить, как Мареш с Улером, больше десяти лет, а лишь затем что-то может измениться в их мозгах.
Ближе к вечеру Соятов снова сменил меня и активировал свой барьер, а я наконец смог перестать концентрироваться на защите и начал впитывать ману из кристаллов. Как бы ни хвалились дезертиры и не старались показать себя очень могущественными волшебниками, но бить молниями они стали всё реже и реже. Сначала почти каждый час, а уже ближе к вечеру только раз в два часа. И возможно, у них попросту начали заканчиваться кристаллы маны, но вот проверять, сколько раз в наши спины эти твари смогут ударить молнией, отчего-то не хотелось.
