— Это уже очень сложный вопрос, и правильного ответа на него нет, — задумчиво протянул Мареш. — Я знал множество солдат, что отдавали все свои золотые монеты семье или родным, но не сумели дожить и до середины своего контракта. А ведь если сильный, опытный воин вернётся спустя десять лет, как много он бы мог сделать, да хоть в маленькой деревне, в богом забытых лесах. Там ни один волк или лесная крыса даже не подумали бы напасть на такого солдата. Или посмотрите на нашего господина Ирчина. Когда он выйдет на пенсию, за него драться будут, чтобы взять его к себе на службу. Любой торговый дом руку бы отдал за такую личную мощь у себя в частной охране.
Интересное мнение о своём командире. Но очень глупая и примитивная мечта, как по мне. Тем более никому мы, старые солдаты, там не нужны. К чему им опасный и, возможно, обозленный судьбой воин? Когда под боком толпы желающих занять лакомое и тёплое место. С другой стороны, Мареш никогда и не мечтал о покорении великих высот, всегда довольствовался малым, такой у него был характер.
— Вот и думайте, во что вкладывать деньги, полученные за службу. Баб продажных за сиськи потаскать или добротный стальной нагрудник купить, который от стрелы твое сердце уберечь сможет.
Жаль, конечно, старания Мареша, да и всех этих солдат тоже. Но если судить по моему опыту, молодёжь вообще страдает короткой памятью. Это я лично по себе заметил. Стоило мне в молодости преодолеть в характеристики Интеллект рубеж в 5 единиц, как постепенно моё мышление стало меняться. Всплывали и становились понятными до этого невероятно очевидные, но почему-то ускользающие от моего внимания события. Как, например, куда и сколько тратится Эргов нашими старшими офицерами. Да это меня раньше вообще не волновало. А ведь от их опыта надо было отталкиваться самому. Брать с них пример. Не с городского пропойцы, а именно с опытных и старых воинов. Но в своё время я на это просто не обращал внимания. Находил занятия куда как попроще для своей головы. А возможно, это их неведение и есть благо. Они не задумываются над этой невыносимой лично для меня несправедливостью. Потому как с годами ненависть к благородным, бывало, так затапливала мою душу, что даже уснуть не удавалось. И только чья-то отнятая жизнь приглушала этот пожар в моей душе. А тот же Мареш воспринимал всё это как неизбежность и был доволен и малостью. Ведь даже в таком крупном городе, как Новый Сибирск, он был состоятельным человеком, по сравнению с обычными работягами, не говоря про бедных селян, что за всю свою жизнь не держали и горсти золотых монет в своих руках.
За этими мыслями и разговорами время ночного привала подошло очень быстро. Даже ноги не гудели от целого дня пешего марша. При всех негативных воспоминаниях моего прошлого, моё нынешнее положение заставляло меня улыбаться. Словно на горизонте моей жизни забрезжили лёгкие лучики восходящего светила. Ещё совсем неуверенные и пока ещё не приносящие тепла, но всё же дающие надежду старому солдату на лучшее будущее.
Целую неделю мы двигались, как в личном заповеднике самого императора Георга Великого. Нам встретились всего три засады костяных химер, но таких мелких, что они не заслуживают упоминания. Солдаты тем временем изнывали от безделья, и даже увеличенный нашим полковником темп марша ничего не изменил. Благо старшим офицерам хватило ума не запрещать разговоры. Без них от бесконечной и однообразной пустоши вокруг у солдат могли мозги из ушей потечь. Каких только сопливых разговоров я не наслушался, и всё благодаря моему высокому уровню восприятия. Хотя, по правде говоря, кое-что из этого потока словес было интересно послушать даже такому старому рыцарю, как я.
— Господин Соятов, — неуверенно начал один из молодых новобранцев из соседнего отделения, обращаясь к моему молодому полевому магу, — а это правда, что у вас самая красивая наложница в нашем городе?
Молодой маг немного посомневался, вступать ли в разговор с рядовым солдатом, но желание похвастаться всё же пересилило его аристократическую заносчивость.
— Конечно, самая красивая, её даже путают с высшем человеком, настолько изящное у неё тело! — с детской непосредственностью и желанием выделиться среди остальных произнёс Михаил Соятов. — Это был личный подарок моего дяди, Захария Соятова, в честь моего поступления в армию нашего Герцога. Я в моей семье на хорошем счету.
— А я слышал, что красивее наложницы нашего рыцаря в городе только красотки из благородных! — влез со своим мнением Чикир, просто чтобы поспорить.
— Да что ты лезешь в каждую бочку! — недовольно зашептали молодые солдаты. — Думаешь, твоё мнение всем интересно, болван?
Михаил Соятов нервно обернулся в мою сторону и явно потерял желание продолжать этот пустой разговор. Он напыжился и старался выглядеть сурово и благородно, под стать настоящему аристократу. И на дальнейшие расспросы любопытных деревенщин не отвечал.
