Уязвимость веры в консервативности, неизменяемости, закостенелости представлений, постепенно разрушаемых наукой. Знания, основанные на вере, стали вызывать сомнения, и, опровергаемые точными фактами, становились незыблемыми и успокаивали страсти.
Многие полагают, что воображение и разум несовместимы. Между тем они — разные пути познания истины. Наука и вера — две формы познания истины, и они могут обе вести к ней через бездну заблуждений.
Мы усиленно раздуваем пламя науки ради призрачного благополучия и, пока не сгорим сами в нем, не способны как следует уяснить того, что достижения науки часто оборачиваются против общества, постепенно порабощая человека и лишая его душевных качеств.
Вера, как одна из мировоззренческих систем, очень устойчива, так как упрочилась на эмоциях. Многие физики, работавшие вместе с Раушенбахом и Королевым над созданием космических аппаратов, были верующими, а большинство серьезных ученых не считали себя ни материалистами, ни атеистами. Отец систематики органического мира Карл Линней высказался, что через многообразие мира живых существ он видит силу Творца. Глубоко верующими были хирург Пирогов, демонстративно молившийся возле каждой церкви, встретившейся на его пути. А Эйнштейн говорил: «Моя религия — это глубоко прочувствованная уверенность в существовании Высшего интерпроекта, который открывается в доступном познанию мире». Ломоносов утверждал: «Правда и вера — две сестры родные дочери, одного Всевышнего Родителя». Величайшие ученые всех времен были глубоко религиозными. Сильную мысль по этому поводу высказал в кратчайшей форме английский философ семнадцатого века Ф. Бэкон: «Малые знания удаляют от Бога, большие — к Нему приближают».
Наука вследствие своего метода поисков истины невольно зарождала грубый натурализм, а бездуховный материализм разрушал нравственность человека и усиливал противоречия исконной его природы.
Человек развил в себе сильную потребность исследовательского инстинкта и одновременно развил в общественной жизни инстинкт творчества, сострадания, взаимопомощи, угрызения совести. Все общественные животные обладают тоже этими инстинктами, но человек, оснащенный наукой, стал терять нравственные основы, изначально свойственные общественному созданию.
Ученых условно разбивают на две группы: реалистов, разрабатывающих известные направления, и ученых романтиков, ищущих новые пути развития науки. Оба пути идут к поискам истины. Мистический опыт заставляет ученых делать в науках поправки. Диалог науки с мистикой должен быть серьезным и беспристрастным. Союз мистики с наукой перспективен.
Чем больше в мире знаний, тем легче понять окружающее. Но все так относительно! Чем больше знаний, тем больше незнания. Открывающие новое, одновременно порождают в нем много неизвестного.
Пока наука была слаба, человечеством долгое время владел мистический разум и мистические идеи. Соперничество между старой и новой наукой, между старым и новым обостряется и многие философы застряли между наукой и религией. Ученые всегда цепляются за старые представления. Придет время, когда произойдет примирение между материалистической наукой, религией и мистикой.
Сейчас наука бурно прогрессирует, а религия остановилась и стала дробиться на мелкие фракции, основанные на неясных и незначительных различиях.
Религия убывает, а знания человечества прибывают. Но без религии человек не может жить. ЕЕ ИСКОРЕНЕНИЕ ВЫЗЫВАЕТ ДУХОВНОЕ ОБНИЩАНИЕ, ГРОЗЯЩЕЕ РАЗВИТИЕМ МНОЖЕСТВА ПОРОКОВ ПРИРОДЫ ЧЕЛОВЕКА. Видимо кроме существующих религий необходима другая религия, особенная, убедительная. Может быть, ее откроет наука?
Наука приносит прогресс и одновременно сопутствует регрессу в силу неизбежности борьбы противоположностей. Существует еще и наука безнравственности, та, что изучает способы уничтожения человечества. Она хорошо оплачивается правительствами стран, каждое из которых желает быть сильным зверем перед другими государствами. Оправдания этой науке нет. Наука безнравственная должна сдерживаться культурой. Но и культура развивается одновременно с антикультурой. Наука похоронила Бога, но вера в Высшее могущество заложена в инстинкте с древности. И человек, лишившийся Бога и растерзанный антикультурой, повисает в неопределенности, разряжая ее различными способами разбоя, наркоманией и алкоголизмом.
Может быть Бог возродится в другом понимании человечества, и этому поможет наука? Каков он будет, этот Бог, пока трудно сказать. Быть может, он будет материальный, реальный, не вымышленный, но особенный и пока для нашего состояния непознаваемый. Быть может, с его помощью удастся связаться с умершими, раскрыть тайны человеческой психики, и тогда сбудется мечта человечества и воцарится на земле справедливость! Может быть и так, что когда-нибудь вера в Бога в современном представлении умрет, не выдержав натиска науки, уступив место особой религии нравственности. Но для этого необходимо изменение природы человека и его инстинктов, столь стойких и укоренившихся в нем миллионной эволюцией.
