Я равнодушно смотрела на мост через реку Гуама — где-то там простирались непроходимые леса дельты Амазонии. Город Белен на севере Бразилии, при других обстоятельствах смог бы произвести на меня впечатление близостью к диким уголкам и сохранившими следы истории многочисленными старинными домами. Не все они дошли до наших дней в первозданном виде. Возможно, я бы даже смогла влюбиться в жаркое палящее солнце и неторопливый плавный стиль жизни здешних людей. Могла бы, если бы не прибыла сюда в качестве пленницы, обколотой какой-то гадостью в небольшом частном самолете. Большую часть дороги меня нещадно рвало, и когда мы, наконец, сели, я была рада коснуться ногами потрескавшейся красноватой почвы. Память почти не сохранила воспоминаний, когда именно мы въехали в небольшой, потемневший от времени и дождей дом, снятый уже несколько недель назад Ростовскими. Всю дорогу я пыталась вслушаться в отголоски голосов отца и сына, чтобы понять, куда же меня везут. Не могла поверить, что эта семейка поступит со мной таким образом. Оказаться здесь, в незнакомой стране, рядом с людьми, которые способны на убийство… Когда я закрывала глаза, сквозь привычный уже гул в голове меня преследовал один единственный звук — выстрел. Он звучал то тише, то громче, но я все равно его слышала, как бы ни пыталась от него закрыться. Он был. Ростовский старший выстрелил до того, как покинул лесную поляну. В кого? Меня мучила мысль, что я могу об этом никогда не узнать. Оба мужчины были мне дороги, каждый по своему, и все же… Не могла я поверить, что один из них сейчас мертв, а второй… В лесу, одурманенный газом, без возможности сопротивляться. Сколько у них шансов выжить?
За дверью раздались торопливые шаги. В комнату вошел Дмитрий Ростовский. Я узнала его по тяжелому запаху перегара. Вчера, после того, как мы вселились, он напился кашасы[1], несмотря на молчаливое неодобрение Ростовского старшего. Похоже, отец постепенно терял влияние на своего заматеревшего за последние несколько месяцев сына.
— С добрым утром, «сестренка». Как спалось?
Я медленно повернулась, с отвращением глядя на него. Заплывшие после тяжелой ночи глаза, одутловатые щеки и расхлябанный вид совершенно не вязались с тем, каким я его помнила когда-то. Похоже, за прошедшее время Дмитрий совершенствовался не только в стрельбе, но и в пьянстве.
Мне совершенно не хотелось с ним говорить. Даже смотреть на него было противно, но все же я переборола себя. Нужно было знать, что произошло там. На поляне. Кто… кто из ребят не выжил после встречи с этой семейкой бандитов.
— Почему твой отец стрелял? — осипшим голосом спросила я. После той дури, что они мне вкололи горло немилосердно саднило, во рту было сухо, мысли путались в голове, а воля оказалась полностью подавленной. Голова раскалывалась на части. Хотелось просто лечь, закрыть глаза и отрешиться от окружающего мира.
— Зачем нам Искатель на хвосте? Да и второй тоже хорош. Не думал, что ты сойдешься с этом отморозком, да еще и заставишь его плясать под свою дудку. Неплохо, совсем неплохо, как для провинциальной курицы с самомнением ниже плинтуса. Хотя…
Он подошел ко мне поближе, дыхнув в лицо смрадом перегара. Его рука взметнулась к моему лицу и пальцы, слегка пожелтевшие от сигарет, коснулись щеки. Я с отвращением отпрянула, наткнувшись поясницей на подоконник, тут же оказавшись в ловушке между Ростовским младшим и окном.
— Что-то же этот Алекс в тебе разглядел. Да и тот, второй, с волчьими глазами и повадками убийцы. Если бы не вились вокруг тебя, может быть остались целы. А так… Тебе нужно было с нами дружить, Леночка. Мы бы вместе горы свернули. Но ведь еще не поздно одуматься?
— Ты о чем? — я отклонялась от него пока была возможность. Когда затылка коснулось холодное пыльное стекло, мне пришлось вытерпеть мерзкие поглаживания Дмитрия. Хотелось завизжать и оттолкнуть его от себя подальше. Вот только тягаться с такой глыбой было нереально.
— О ком, — с улыбкой поправил меня Дмитрий. О Страннике. Все только ради него.
— Хочешь его найти и продать?
— Он уже у нас. Причем довольно давно. Кстати, ты знала о том, что этот камень защищает своего владельца от преследования? Его невозможно вычислить, даже таким умельцам как твой Алекс.
Я вздрогнула, понимая, что камень не мог попасть к Ростовским просто так. Он был у Тимура, а это значит…
— Не переживай, твой драгоценный братец жив. Пока жив. И, возможно, сможет дожить до глубокой старости, если ты не будешь больше глупить и поможешь нам.
— Но чего же вы от меня хотите? Странник у вас… — я действительно растерялась, не понимая действий и логики этого типа.
— Нам нужно больше. Гораздо больше того, что может дать один бриллиант. Пускай безумно дорогой, но всего лишь один. Ты приведешь нас туда, где лежат его родичи. И тогда можешь считать себя свободной.
— Хочешь сказать, что вы меня тут же отпустите?
— Разумеется, если ты не захочешь остаться с нами. Разве это плохо — когда у тебя в кармане весь мир?
Где-то я уже слышала это выражение, и, насколько помню, оно стоило кое-кому жизни.
