Я снова была в темноте совершенно одна. Только на этот раз гул мне больше не мешал, его заглушала медленная плавная музыка. Не долго же я пробыла в сознании! Поневоле после всего, что произошло, станешь себя ассоциировать с костью, за которую бьются голодные собаки. Хотя… все волнения и страхи постепенно отошли на задний план. Легкое беспокойство по поводу того, что Странник становился важной частью моей жизни, успело отступить. В этом месте меня никто и ничто больше не волновало. Были лишь он и я.
Когда я открыла глаза, стояла пугающая тишина. Я не сразу вспомнила, где нахожусь и почему в очередной раз прихожу в себя с мыслью, что меня обманули.
— Марк? — испуганно протянула я, пытаясь приподнять голову и увидеть своего друга. В ответ скрипнул стул и надо мной нависло насмешливое лицо Алекса:
— Доброе утро, Злодейка. Выспалась?
Правая сторона его лица представляла один сплошной синяк, глаз заплыл и почти не открывался. Рассеченная бровь заклеена пластырем, успевшим окраситься кровью.
— Ты убил Марка? — голос дрогнул и губы сами собой скривились, как часто бывало в детстве, когда мне хотелось плакать, но я старалась сдерживаться изо всех сил. Это не помогало, и слезы все равно выступали на глаза, отчего я всегда казалась себе слабой и несдержанной.
— Ну почему ж убил? Это был честный рукопашный бой один на один. Победил тот, кто сильнее.
— Ты считаешь, что победил? Неужели действительно думаешь, что после этого я вернусь в Контору с тобой?
— Почему бы и нет? Ведь ты хочешь найти брата.
— Откуда ты…
Алекс немного отстранился и больше мне ничто не загораживало картины. Мы снова вернулись в дом, откуда собирались уехать в такой спешке. Горела тусклая настольная лампа, но ее мне хватило, чтобы рассмотреть сидящего на полу у радиатора человека. Его забинтованная голова была опущена, но я с какой-то ненормальной радостью узнала в человеке Марка.
— Не вини меня, что моя голова крепче, — Алекс встал и прошел к столу за бутылкой с водой. Когда он ее открыл, я тут же почувствовала сухость во рту и сглотнула.
— Пей, только не увлекайся, — он протянул мне воду и поддержал за плечи, пока я пила. Инстинктивно хотелось его поблагодарить, но я быстро подавила в себе эту недостойную мысль. В конце концов, именно он виноват, что мне сейчас так хреново.
— Почему не рассказала ничего о Тимуре? Не доверяла?
Я не ответила на вопрос. Но, похоже, он все понял без слов по моему взгляду.
— Значит, твоего доверия хватило, чтобы со мной переспать, но не на то чтобы попросить о помощи?
Мне показалось, что он действительно уязвлен и даже обижен. Видеть Алекса обиженным было странно и непривычно. Обычно в его отношении ко мне присутствовала злость, насмешка, снисходительное презрение. Но обида…
— Мне должно быть за это стыдно? — с вызовом спросила я.
— Не стоит стыдиться того, какая ты есть, — Алекс забрал у меня бутылку и помог лечь. Его руки слишком долго задержались на моих плечах, после этого будто невзначай скользнули по груди. По телу пробежали мурашки, стало неловко, особенно от осознания, что в комнате присутствует Марк. Он все еще был в отключке.
— И какая? — я спросила лишь для того, чтобы отвлечь Алекса, но это не особо помогло. Он лишь присел рядом со мной, проминая матрац, заставляя меня скатиться ближе к нему.
— Горячая, страстная, — прошептал он, склоняясь ко мне все ниже, касаясь своим дыханием моих губ, — ветреная. Злодейка, должен заметить, что я не привык делиться своей женщиной еще с кем-то, тем более после единственного, но не менее запоминающегося раза.
— Я не твоя женщина!
— Да что ты говоришь? Мне, стало быть, привиделась позапрошлая ночь? — неожиданно его рука прошлась по моему бедру, спускаясь ниже, к ступне. Где все еще побаливал порез от стекла. Задержалась на повязке, слегка поглаживая, словно успокаивая.
— Послушай… — я запнулась, — не думай, что я не помню о том, что между нами было, или что это ничего для меня не значит. В конце концов, ты достаточно покопался в моей жизни, чтобы знать: я бы никогда не отдалась человеку, который мне безразличен. Но одой страсти или симпатии мало.
Он поднял левую бровь, слушая меня и не перебивая. По выражению его лица было трудно определить его отношение к сказанному. Но я была уверена, что Алекс человек разумный и не станет заострять внимание на том эпизоде.
— До сих пор мне этого хватало, — его смешок был немного оскорбителен, но я решила не обращать на него внимания, памятуя о своем шатком положении и состоянии Марка. Сперва нужно разобраться, почему мы оба все еще живы, и чего от нас хочет Алекс.
— Почему ты не выстрелил? — сменила я одну тему, на другую, не менее скользкую.
— И лишиться такого сокровища? — Алекс наигранно возмутился. — Любимая, даже если ты когда-нибудь утратишь ценность для меня, ты останешься нужна кому-то другому. А этим я пренебрегать не имею права.
