Тимур с обреченным выражением посмотрел на меня, и я почувствовала себя стративший по всем статьям. Зато я быстро учусь — попыталась я себя успокоить.
Мы приближались к автовокзалу, я уже видела кассы и людей, терпеливо поджидающих нужный им автобус, когда мой брат, все это время не выпускавший моей руки, резко остановится и потянул меня куда-то за угол.
— Ты чего? — возмутилась я, чувствуя, что скоро у меня заболит и второе плечо.
— Это они! — он кивнул на двух типов, со скучающим видом гуляющих по вокзалу. Один из них разговаривал по телефону, другой разглядывал пассажиров, и только внимательный взгляд на эту парочку мог бы сказать, что они не просто праздно шатались по автовокзалу.
— С чего ты взял? — все же спросила я.
— Я их знаю. Видел в деревне, когда меня хотели арестовать, — он прислонил меня к стене, с тревогой поглядывая в сторону подозрительных типов, — сейчас я побегу, а когда они погонятся за мной, ты спокойно, не торопясь, пройдешь к кассам, купишь один билет и сядешь в автобус.
— Никогда! Ты с ума сошел! Я никуда не поеду без тебя!
— Еще как поедешь! Да послушай же меня! Ты слишком слаба, чтобы убегать. Вместе нам не выбраться. У меня одного шансов больше. Я уведу их подальше отсюда и мы сможем встретиться в доме у дяди Бори.
— Я… — он был прав! Черт побери, он был прав. Из-за меня нас могут схватить. Но как я могла позволить собственному брату изображать приманку? — Я уверена, что есть другой выход. Они же не всегда будут здесь торчать.
— Заткнись Ленка, и делай, как я тебе говорю, — с этими словами Тимур вложил в мои дрожащие руки ремень от моего рюкзака, и, буркнув «увидимся» бросился со всех ног подальше от меня.
Бандиты, тут же заметив его движение, рванули ему наперерез. Я закрыла глаза, боясь, что через секунду увижу смерть брата, но никаких выстрелов, к счастью, не последовало. Было слишком людно, чтобы типы начали стрелять. Тимур свернул направо, и я догадалась, что он бежит к «нашей» машине. Через несколько секунд до меня донеся скрип тормозов и мат бандитов, пытавшихся догнать Тимура на своих двоих.
Решив не терять времени зря, я подошла к кассам, и, убедившись, что на меня никто не обращает внимания, купила три билета в разных направлениях. У меня был нужный адрес, и немного денег. Вскочив в нужный автобус, я прошла в конец салона и заняла место у окна. Задернув шторку, я стала ждать, сама не зная чего. Может быть того, что на подножку в последний момент вскочит запыхавшийся Тимур. Но двери автобуса захлопнулись, отрезая меня от брата и всякой надежды увидеть его снова. Я дернулась, чтобы встать и попросить водителя остановить автобус и выпустить меня, когда в окне заметила бегущего по станции одного из наших преследователей. Крик застрял в горле, и я забилась вглубь сидения, чтобы не привлекать к себе внимания. Бандит пробежал мимо моего окна, и я зажмурилась от страха, при мысли, что в любой момент он может обернуться.
Мой страх начал утихать лишь несколько часов спустя, когда мы покинули город. Нас обогнало несколько машин, но среди них не было знакомой украденной нами. Я положила рюкзак под ноги, и, облокотившись на спинку сидения, постаралась не тревожить начавшее снова болеть плечо. Рана горела и пульсировала, я чувствовала, что бинт пропитался кровью. В ушах звенело, перед глазами бегали темные точки. Если дорога займет много времени, мне придется запастись терпением, и постараться взять себя в руки. Порывшись в кармане, выпила сразу две таблетки — обезболивающее и антибиотик. Извлекла из рюкзака черную ветровку, и оделась. Дорога обещала быть долгой…
Мне снился сон о ночи и дожде. Мои шаги гулко раздавались по тротуару, дождь прохладными каплями стекал по лицу. Я была совершенно одна и чувствовала себя свободной и ни от кого независимой. Испытывала такую эйфорию, что, казалось, могу взлететь. Вырваться от сдерживающих меня оков и оставить все далеко внизу. Все вмиг разлетелось вдребезги: ощущение полета, счастья и безопасности, когда я почувствовала, что больше не одна.
Я открыла глаза и выпрямилась на своем неудобном сидении. Наступили сумерки, солнце скрылось за верхушки деревьев. Вечерний ветерок развевал выбившиеся из хвоста волосы. Не задумываясь, я дернула рукой, чтобы поправить прическу, тут же поняв, что этого делать не следовало. Мне вообще не следовало двигаться. Рукав ветровки быстро окрасился кровью, прилип к коже и было бы слишком жестоко для моей силы воли попытаться его отодрать. Боль была не такой резкой, плечо ныло и тянуло, но с этим можно было жить.
