— Тогда отпусти, — я замерла в его руках и неожиданно оказалась повернутой к нему лицом.
— Не могу, — холодно произнес он.
— Что они со мной сделают? — на миг позволив себе быть слабой и уязвимой, спросила я, — пожалуйста, не отдавай меня им. Я не заслужила этого. Я не та, кто им нужен.
Тип посмотрел на меня. Казалось, до сих пор он не задумывался о тех чувствах, которые во мне вызывает. Возможно, ему было просто плевать. Но сейчас, удерживая меня, он не мог игнорировать того, что я живое разумное существо, а не бездушный предмет, который он должен был доставить в заданную точку и передать с рук на руки. Ведь не мог же? Или я просто пытаюсь найти в нем то, чего нет и быть не может?
— Ты будешь в надежных руках, — медленно произнес он.
Его слова меня удивили. Тон, взгляд… Почему-то в этот момент я не видела в нем угрозы, да и выглядел он совершенно не таким, каким запомнился мне той ночью у меня дома. Опасный тип, скрывающий лицо все еще здесь, а я по-прежнему никуда не могу сбежать. Но что-то изменилось. Он ждал, что за мной скоро придут, но не желал мне зла. Интуиция, которая иногда выкидывала забавные фортели тихо шептала успокоиться и смириться. Потому что просто не было сил бороться и убегать. Ни сил, ни возможности.
— Мне страшно, — честно призналась я.
Он опустил меня на пол, но не спешил отпускать. Возможно, опасался, что мне все-таки удасться от него сбежать. Из коридора донеслись тихие, размеренные шаги сопровождавшиеся странным стуком, с каждой секундой приближавшиеся к двери. Я затаила дыхание, продолжая вслушиваться, отсчитывая время, оставшееся мне… до чего? Не знаю. Просто чувствовала, что сейчас все изменится навсегда. И бесполезно хвататься за остатки прежней жизни. Ее уже не будет никогда.
Я на миг прикрыла глаза, и когда снова их открыла, тип пристально смотрел на меня. Он не выглядел как человек, добившийся цели. В нем не было затаенного торжества злодея, глумящегося над жертвой. Он просто ждал, когда гость войдет в дверь.
Когда сзади меня раздался скрип, я сжалась, делая попытку вырваться, но мужчина не позволил мне этого сделать. Напротив, он еще крепче прижал меня к себе, разворачивая так, чтобы я смогла видеть все, что происходит в комнате.
Вошедший оказался высоким мужчиной, под шестьдесят, с густыми, когда-то темными волосами, тронутыми сединой, гладко выбритый, с загорелым, испещренным мелкими морщинками лицом. Он выглядел подтянутым и молодцеватым. Остановившись в нескольких шагах от нас, пожилой человек тяжело оперся на палку, которая, судя по всему, была источником того странного стука, и буквально пронзил своим глубоким, всезнающим взглядом.
— Здравствуй, Лена, — от его голоса что-то сломалось у меня внутри. Я задрожала, и была благодарна удерживавшему меня типу, руки которого не давали упасть. Больше не хотелось сдерживать слезы, и они свободно полились по щекам. Я всхлипнула, и посмотрела на только что вошедшего человека, словно не доверяя себе, и в то же время, надеясь, что все это не иллюзия, которая рассеется через минуту.
— Здравствуй, папа, — тихо шепнула я.
Тишина оглушала, но я не находила в себе силы ее нарушить. Глаза видели то, во что отказывался верить разум. Он был здесь! Живой, рядом со мной! Это не могло быть ошибкой. Я узнаю его везде. Сколько бы лет разлуки не стояло между нами.
— Я давно должен был тебе все объяснить, — голос, который я помнила и любила с самого детства. Разве это может быть простой иллюзией? — Прости меня, доченька!
— Ты жив, — ничего более из закромов разума извлечь не удалось.
— Только благодаря Марку, — папа кивнул на стоящего за моей спиной типа, снисходительно наблюдавшего воссоединение семьи. Тип кивнул мне с наигранным почтением, и больше не обращая внимания, вышел за дверь.
— Он тебе помогал? — я искренне удивилась. Разумеется, в свете происшедшего я больше не верила словам Алекса, но все же…
— Пусть тебя не пугают его грубоватые манеры. В душе он добрый малый.
— Я так и поняла, — не желая вдаваться в подробности нашей встречи с «добрым малым» и расстраивать отца, я решила не обращать внимания на его помощника. — Ты расскажешь мне все о себе? Как ты жил, почему ушел от нас, и как пережил покушение?
— Это долгая история.
— А я никуда не спешу, — ответила я, и как только папа тяжело опустился на стул, я присела рядом на корточках, как в детстве.
Был солнечный день. По набережной Одессы лениво прогуливались отдыхающие, ненадолго задерживаясь около продавцов мороженым и холодными напитками.
