Я отстранилась от Марка, не позволяя себя утащить на лестницу. Я знала, что это будет ошибкой. Чувствовала, что не могу уйти не сделав… «Пожарная кнопка» оказалась в метре от меня. Я подбежала и со всей силы ударила по ней, игнорируя протест Марка и его попытку вытащить меня на лестницу.
Резкий, неприятный звук вопящей сирены нарушил больничную апатию. Паренек, так и оставшийся без курева удивленно воззрился на нас.
— Помоги ему выйти.
— Что? — Марк смотрел на меня как на безумную, но мне было плевать. Сделав то, что я сделала, мне удалось на краткий миг прервать бесконечный шум в голове и избавиться от тревожного чувства.
— Я сказала, помоги ему! — в коридорах стали появляться обеспокоенные больные. Заспанная медсестра постаралась всех успокоить, еще сама не до конца понимая, что же произошло.
— Пожар! — крикнула я, и мой крик истерично подхватил хор нестройных голосов.
Марк, видимо решив все выяснить потом, подошел к парню с костылями, и, недолго думая схватил того, и взвалил на плечо.
— Пожар, так пожар, — ворчливо произнес он, успокаивая легким шлепком ничего не понимающего пациента и пошел к лестнице, убедившись, что я следую за ним.
Эвакуация проходила немного беспорядочно и суетливо. Но спустя полчаса все пациенты и медицинский персонал оказались на улице. К счастью, кроме рыжего парня, назвавшегося Данькой, пациентов не способных к самостоятельному передвижению не было. Несколько старичков с инфарктом, две роженицы, мальчик с отравлением и девочка после аппендэктомии. Особую группу составляли медленно передвигающиеся пациенты ортопедии, с загипсованными конечностями, к которым Марк присоединил обалдевшего от всего происходящего Даниила.
— Что происходит? — наконец, спросил он, даже не пытаясь увести нас подальше отсюда. Где-то слышались завывания пожарной сирены, больные испуганно шептались, строя предположения, почему их потревожили в предрассветный час. Медперсонал оказывал помощь инфарктникам, для которых любое потрясение могло быть чревато.
— Не знаю, — я смотрела на здание больницы, без малейшего признака огня или дыма, обзывая себя дурой и идиоткой, и в то же время, невольно радуясь тому, что моя интуиция дала сбой. Наверное, я слишком сильно получила по голове, иначе со мной никогда бы не случился подобный казус. Поднять больных людей ранним утром без причины, заставить их мерзнуть на улице было, по меньшей мере странно и непорядочно.
— Я сожалею, — Марк снова поддержал меня за руку, но я только сейчас поняла, что еле стою, пошатываясь на тротуаре. Хотелось прилечь, но кроме нескольких лавочек, уже занятых другими больными и подвявшего газона места не было.
— Тебе что-то показалось? — тихо спросил Марк.
— Да… я думала… я испугалась. Но то был всего лишь сон! Слава Богу, только сон, — на глазах выступили слезы облегчения и я устало прислонилась к Марку.
— Не плачь, со всеми может случиться, — мужчина успокаивающе погладил меня по голове, и я не смогла скрыть удивления, вызванного этим жестом с его стороны.
— Кто включил сигнал тревоги? — гневный голос одного из врачей, видимо главного, дал понять, что пора делать ноги.
— Уходим, — поддержал мою мысль Марк, и мы осторожно, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, стали выбираться из негустой толпы.
— Тут был один мужик. Он меня схватил и вынес, — подал голос Данила. Предатель, между прочим, я о тебе беспокоилась.
— Какой мужик? Как он попал в больницу? Сможешь его опознать? — паренька засыпали вопросами, а мы скрылись за густыми деревьями, окружавшими территорию больницы.
Звук сирен слился в один непрекращающийся вой и на въезде показались две пожарные машины. Пожарные успели выйти из машин и развернули рукав, когда к ним подошел заведующий, что-то громко поясняя. До нас долетели лишь обрывки фраз…
Подземный толчок заставил задребезжать стекла здания больницы. Что-то затрещало, раздался хруст и скрежет. Испуг людей продолжался недолго, так как толчок и колебания земли были непродолжительны, вреда ничему не причинили. Люди, напуганные и встревоженные, оглядывались друг на друга, не в силах понять, как такое может происходить в их городке, да еще со зданием, которое простояло больше сотни лет. Но минуты через две толчок повторился, и на фасаде здания появилась тонкая трещина, которая побежала вверх, к крыше, с каждой секундой все больше расширяясь.
— Ничего себе! — долетели до нас слова одного из пожарных, молодого мужчины лет двадцати пяти, — ты это видел?
Он ткнул локтем вбок одного из своих коллег, и тот оказался более красноречив. Из всего сказанного им самым приличным были слова «твою мать!», произнесенные с чувством глубокого удивления.
