Здание теряло устойчивость и рушилось на глазах. С грохотом падал шифер с крыши и балки, стены растрескались, вылетали окна и двери, сыпалась штукатурка, обрушивались потолки. Нас обволокла пыль, но она не могла скрыть того, что произошло после. Здание больницы раскололось на две части. Одна из частей рухнула в сторону дороги, обдав нас всех осколками кирпича. Вторая, несколько минут демонстрировала оставшиеся открытыми внутренние помещения, кабинеты и палаты. Затем, с гулким скрежетом обрушилась вниз, в образовавшуюся в земле дыру.
— Пойдем отсюда, — с поникшими плечами я зашагала прочь от пыли, криков начавших приходить в себя от оцепенения людей, странных видений и шума, теперь уже прочно поселившегося в моей голове.
Марк усадил меня в машину и занял место водителя. С его стороны было предусмотрительно оставить автомобиль за несколько кварталов от больницы. Я все еще находилась в своего рода ступоре, когда заметила, что Марк направляется прочь из города и не предприняла попытки его остановить. Сейчас наши стремлении полностью совпадали. Поездка длилась не менее получаса, когда Марк затормозил и повернулся ко мне:
— Какого хрена это было? — судя по тому, что мужчина редко позволял своим эмоциям взять над ним вверх, он был чрезвычайно взволнован.
— Не знаю, — шепнула я. Хотелось шмыгнуть носом и заплакать по-детски. Вот только не перед Марком.
— Откуда ты узнала, что больница рухнет?
— Не знаю! — уже громче повторила я.
— И все же вывела оттуда людей?
Я пожала плечами в ответ. Как рассказать такому цинику и скептику как Марк о сне, где на меня обрушивается потолок, о видении мальчика, заживо погребенного под тоннами камня и железа? Как мне самой поверить в то, что я что-то видела, и это видение оказалось реальным? Я искала брата, а нашла совсем другое. Что? Не знаю и не понимаю!
— Я не слышу Странника. Его заглушает какой-то шум, — решилась я признаться Марку.
— Шум какого рода?
— Отдаленный, непрерывный и не вполне ясно различимый. Гул…
— Ты слишком сильно ударилась головой, — подытожил Марк.
— Не возражаю.
— Однако это не объясняет того, что мы до сих пор живы. Как и те пациенты, которым уже полагалось пребывать в ином мире.
— Тебе все это не кажется странным?
— Я знал твоего отца не один год, чтобы чему-то удивляться.
Я могла бы схватиться за его слова, чтобы утолить мучившее меня уже несколько дней любопытство: при каких обстоятельствах Марк познакомился с моим отцом, однако, сдержалась. Не думаю, что мне удастся вывести его на откровенный разговор, особенно, учитывая, что он не спешит мне доверять. Кстати, о папе…
— Мне нужно поговорить с отцом, — было неловко просить об этом Марка, но мы с самого начала условились, что связь будем держать через него.
— Не сейчас, — отрезал мужчина.
— Возможно, он знает, что происходит, — я возмущенно воззрилась на Марка.
— Не думаю. Мне кажется, это целиком твое «достижение».
— Придурок! — мне очень хотелось его обидеть, но он, проигнорировав меня, завел машину.
— Что ты делаешь? — испугалась я.
— Уезжаю подальше от этого города!
— Мне нужны ответы! Я их не получу, если мы сбежим. К тому же, мне надо найти брата! Он может быть здесь, в этом городе! — возразила я, едва удерживаясь, чтобы не схватиться за руль и не развернуть машину. Сама не понимаю, что удерживало меня в этом городке, но я чувствовала, что должна остаться. Как будто уехать из города было равнозначно тому, чтобы свернуть с дороги своей судьбы.
— Ты просто сумасшедшая! — выдавил Марк, однако, автомобиль развернул. Назад мы добирались медленнее. Видимо, сказывалось нежелание водителя быстро доехать до места назначения. Его явно что-то волновало, но спрашивать об этом я не решалась. На окраине города мы вышли рядом со скромного вида отелем и, зарегистрировавшись там, заняли двуспальный номер с низким потолком и обшарпанными обоями. Отсюда открывался вид на небольшую клумбу, разбитую прямо под нашим окном.
Первым делом я закрылась в ванной и включила воду. Шум бьющейся струйки, уходящей в сток почему-то создавал иллюзию безопасности и покоя. Вдруг стало наплевать, что за дверью малознакомый мужчина, которому мне приходится доверять. Если бы я знала немного больше! Если бы папа мне все рассказал! Что со мной происходит? Возможно, он переживал нечто подобное? Как же он мне нужен сейчас! Но я понимала, что без меня у отца есть шанс спастись от преследования Конторы. Остался лишь вопрос: почему они до сих пор преследуют его? Возможно, не знают, что он утратил свою способность слышать Странника? Да и в Страннике ли дело? Что я вообще знаю о моем отце? Да ничего. Я саму себя не знаю, что уж тут говорить о человеке, которого не видела больше двадцати лет!
— Лена, ты в порядке? — громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я сбрызнула лицо холодной водой и уже через минуту была готова встретиться со всем миром. Ладно, не со всем, а только с Марком.
