— Марк! — до меня дошла вся нереальность происходящего. Последнее, что я хорошо запомнила: дорога, тень в свете фар, удар и сильная боль в голове. Может быть я умерла? Только сама этого еще не поняла? Застряла посреди ничего, без надежды когда-нибудь вернуться к прежней жизни.
Внезапно что-то привлекло мое внимание. Какой-то звук, скорее, шум. Едва уловимый, отдаленный. Он не спешил умолкать, и я невольно порадовалась ему: было страшно находиться неизвестно где в полной тишине. Вот только направление, откуда он доносился было невозможно определить. Он шел как будто из глубины чего-то: то нарастая, то затихая.
Я засунула руки в карманы и сделала шаг, затем другой. Туман немного рассеялся, но я по-прежнему была дезориентирована, не понимая, куда двигаться дальше. Было страшно, но мне не хотелось поддаваться панике. Осторожно, шаг за шагом я плыла сквозь туман, чувствуя вязкую прохладу на своем лице. Повинуясь необъяснимому чувству, я вынула руку из кармана и брезгливо обтерла лоб и щеки.
Шум не смолкал. Возможно, инстинктивно я выбрала верное направление и сейчас двигалась прямо к его источнику. Сбиваясь с шага, неуверенной походкой я преодолела неизвестное расстояние. Возможно, просто ходила по кругу, стараясь добраться неизвестно до чего. А если все-таки доберусь? Что там может быть? Скорее всего, ничего хорошего…
Шум нарастал, я чувствовала, что скоро окажусь достаточно близко, чтобы увидеть… Что? Сама не знаю. Просто увидеть то, ради чего я здесь.
Мне повезло остановиться и замереть за секунду до того, как подо мной разверзлась пропасть. Туман, словно опасаясь приближаться к ней, отступил.
Носок моей туфли завис над краем. Несколько камешков свалились вниз. Я проследила за ними взглядом, и мое сердце замерло от восторга и ужаса.
Передо мной была рана: огромная, пульсирующая, трепещущая и живая. Рана, словно прорезанная гигантским скальпелем на теле Земли. Внутри нее бушевали огненные потоки лавы, грозившие вылиться за ее края.
— Что это такое? — прошептала я, — какой странный предсмертный бред.
Было бы наивно говорить о небольшом разочаровании: по некоторым данным многие видели яркий свет, своих умерших близких, а я умудрилась отличиться даже после смерти.
Резкий толчок заставил меня открыть глаза, а отвратительный запах поморщиться и чихнуть. Незнакомая молоденькая девушка в белом коротеньком халатике держала перед моим носом противно пахнущий тампон, пропитанный нашатырем. После такого насилия над носоглоткой мне даже в голову не пришло снова падать в обморок, а, учитывая содержание и направленность бреда, я и не спешила снова в него возвращаться. Жизнь вернулась ко мне, а с ней и обычные звуки, которых так не хватало в туманном запределье.
— Ты как? — надо мной склонился Марк. Не могу сказать, что он выглядел сильно озабоченным. Скорее, ему нужно было знать, способна ли я продолжить путешествие или ему придется искать нам место для ночлега.
— Нормально, — робко начала я, затем, прислушиваясь к собственным ощущениям, поняла, что если и лукавлю, то совсем немного. Слегка болела голова, и не удивительно: чуть выше лба, прикрытая волосами, выступала шишка. Во рту было сухо, хотелось закрыть глаза от слепящего света, но стоило это сделать, как меня начало тошнить. Пожалуй, экспериментировать не стоит, а то не выпустят из больницы.
— Врач сказал, что у тебя легкое сотрясение. Будет болеть голова. Нужно держать тебя в постели и будить каждые пару часов для проверки уровня сознания. Поэтому он рекомендует остаться в больнице на ночь.
— Марк, нет! — я приподнялась, игнорируя приступ тошноты и головокружения, — я не хочу провести ночь в больнице. Мы должны уехать отсюда.
Не знаю, что гнало меня из этого места. Может быть больничные стены, всегда навевавшие на меня тоску, а возможно, отдаленный шум, в реальность которого я отказывалась верить. Сны не могут проникать в реальный мир. Но что-то подсказывало мне, что это был не просто сон.
— Мне плевать на твои капризы, — Марк проводил взглядом медсестру, которая, кокетливо улыбнувшись ему, поспешила выйти, как только мы стали говорить на повышенных тонах.
— Это не капризы, — возразила я, — мне просто хочется уехать отсюда как можно скорее. Пожалуйста!
Было видно, что Марк колеблется. С одной стороны он явно не привык кому-то уступать. С другой — я сидела на больничной койке, с повязкой на голове, имела довольно жалкий вид и о чем-то его просила. Видимо, с таким противником он воевать не привык и попросту не знал, что со мной делать.
— Мы подождем до утра, — наконец он принял компромиссное решение, — и если ты сможешь встать не шатаясь, тут же уедем.
— Спасибо, Марк, — я решила быть вежливой до конца, чем удивила своего собеседника.
— Ну, я тогда побуду в палате, и буду тебя будить. Медсестер здесь не хватает, — как бы оправдываясь, он попятился назад и присел на единственном стуле.
— Как хочешь, — улыбнулась я, и повернулась лицом к стене.
Спать не хотелось. Просто нужно было время подумать…
