Алекс больше не пытался повторить свой ночной визит. Напротив, казалось, он старательно избегал меня, препоручив Севе. Сева встретил поручение без особого энтузиазма, однако, добросовестно снабдил одеждой на первое время и показал мне все, к чему я могла получить доступ. Кухня, буфет, спортзал, комнатка технарей — ребят с ненормальным чувством юмора, и, разумеется, кабинет самого Алекса. Туда я могла попасть по первому требованию, однако желания общаться пока что не испытывала.
Сейчас, именно Сева обратился ко мне с просьбой о помощи, но я не сомневалась, что за ним стоит Алекс.
— Что я могу сделать? — за несколько дней Сева стал более дружелюбным и разговорчивым. Моя компания перестала его напрягать. Его рассказы о Конторе были весьма поучительны и информативны. И хотя я до сих пор не знала, кто же ею руководит и кому подчиняется Алекс, но, со временем надеялась это выяснить.
— К нам попала вещица, которую нужно проверить.
— Проверить? — непонимающе переспросила я.
— Она с предполагаемого места преступления. Ничего необычного, но парни почему-то не могут определить было ли убийство.
— Эта вещь принадлежала жертве? — мне стало немного не по себе. Нет, не так. Мне стало слишком не по себе от того, что я услышала. Сама мысль о том, что мне придется коснуться чего-то, что было на мертвом человеке приводила меня в ужас.
— Да. Небольшая поправка: мы до сих пор не знаем, есть ли жертва. Парнишка учится в частной школе. Ему четырнадцать, но, судя по фотографиям, выглядит намного младше. Щуплый и болезненный. Родители все время проводят за границей. Кстати, он приемный ребенок в семье. Сперва боялись что не смогут родить своего, а как усыновили чужого, спустя пару лет родился их собственный. Сейчас живет с ними, за границей. Там бабок немерено, а за приемным смотреть некому. Они вернулись на пару дней на его день рождения, пожелали забрать ребенка домой. Вечером поужинали и легли спать, а утром парнишка исчез вместе со школьным рюкзаком. Наши прочесали местность, нашли этот самый рюкзак, но ни следа Валерия Чернова, так зовут пропавшего.
— И этот рюкзак сейчас у тебя?
— Да. Родители обратились к нам, когда сообразили, что от милиции мало толку. Папаша знал когда-то нашего главного, поэтому дело поручили поисковикам.
— Неужели они не смогли его найти?
— Они подозревали похищение. Но требование выкупа так и не поступило. Возможно это заказное убийство, у отца мальчика есть недоброжелатели. Но не понятно, где тело? В любом случае, родители не думают, что парень еще жив. Там крутой обрыв, за сотню метров от их дома, и море. Разумеется, все огорожено, но если убийца сбросил тело в воду, его могло унести приливом.
— Нет, — возразила я.
— Что нет? — удивился Сева.
— Не говори о парнишке «тело». Это как будто бы ты заранее предрекаешь ему смерть.
— А ты думаешь, что он жив? Прошло пять дней. Он не умеет плавать. Иначе бы давно оказался где-нибудь на другом берегу. При условии, что не ударился при падении. Если же его похитили… Где требования выкупа? Была версия что парня могли убить случайно при похищении. Это бы объяснило все. Его родители уже потеряли надежду. К тому же, отец не может слишком долго задерживаться в стране. У него бизнес и все такое. Так что наша задача — найти тело.
— Давай сюда рюкзак, — я произнесла это спокойно, не желая демонстрировать, как внутри меня клокочет ярость. Меня покоробила от такого простого и разумного пояснения наших действий. Родителям надоело искать живого сына, им достаточно всего лишь его труп. Тогда они погорюют, успокоятся и вернуться к прежней жизни. Наверное, я судила о них предвзято, и они действительно его любили и переживали. И все же…
— Сейчас принесу, — Сева вышел из моей комнаты, а я уставилась на единственную картину, по-видимому, служившую своеобразной заменой виду из окна. Грозовые облака собрались над полуразрушенной старинной крепостью. В небе сверкали молнии, и скоро должен был пролиться дождь. Я почти чувствовала запах грозы, ощущала как наэлектризованный воздух окутывает меня со всех сторон. По коже пробежали мурашки, словно я уже находилась там, в ожидании бури.
