— Я хочу поцеловать тебя, — прошептала она.
Он тихо засмеялся:
— Мы с тобой еще нацелуемся всласть. Позже. А сейчас ляг на спину.
Глубоко вздохнув, Аннабелл так и сделала.
— Вот и хорошо. Теперь не открывай глаза и думай о том, как это приятно. И как нам хорошо вдвоем.
Оуэн еще выше поднял рубашку Аннабелл, и теперь ее ноги были обнажены полностью. Он медленно провел рукой от колена вверх, поглаживая бедро Аннабелл легкими круговыми движениями. Мышцы у нее в ответ напряглись. Его другая рука сжала ей грудь, лаская ладонью сосок.
— Раздвинь бедра, — хрипло попросил Оуэн.
Аннабелл сглотнула. Она еще никому не позволяла трогать ее там. Она даже сама не трогала себя там. Но сегодня ей пришлось переступить столько границ… Одной меньше, одной больше — не важно.
Аннабелл доверилась Оуэну. Для нее это было то же самое, что войти в клетку со львами. Но Оуэн никогда не сделает ей больно. Более того, он остановится в тот момент, когда она попросит его об этом. Если, конечно, она еще будет в состоянии попросить его.
Оуэн ласково гладил ей ноги. Руки у него были теплыми и мягкими. Когда он добрался до завитков волос на лобке, Аннабелл затаила дыхание.
— Все хорошо, — выдохнул он. — Не бойся меня. И не надо бояться вот этого.
— Я знаю.
— Как странно! То, что мы вместе, так естественно. Ты это тоже чувствуешь?
Если откровенно, ее прежде всего тронула беззащитность, прозвучавшая в его голосе. Но он был неправ. Это было вовсе не естественно. Они принадлежали к разным мирам, и когда Аннабелл закончит работу, то вернется в свой мир.
Не двигаясь, Оуэн ждал ответа.
Нужно быть правдивой.
— Не знаю, естественно или нет, но мне нравится. И ты мне нравишься.
Он негромко засмеялся.
— Тогда это надо сделать. Прямо сейчас.
От порыва ветра из окна пламя свечей заметалось. По комнате заплясали тени, словно призывая не забывать об осмотрительности. Дом молчал, поэтому Аннабелл могла с легкостью представить, что они остались его единственными обитателями. Даже ее тихие вздохи эхом отдавались у нее в ушах. Она закрыла глаза и заставила себя расслабиться, пока Оуэн занимался чем-то грешным — но прекрасным! — с ее телом.
Его ловкие, опытные руки раздвинули влажные складки у нее между бедер и нашли ту чувствительную точку, в которой сконцентрировались все желания Аннабелл. Время остановилось, когда она отдалась во власть того, что тлело внутри нее и что так долго было лишено ее внимания. В кои-то веки Аннабелл перестала тревожиться о здоровье матери, о квартирной плате или о том, хватит ли еды ее семье. Она полностью сфокусировалась на Оуэне, на ощущениях, которые он в ней пробуждал.
В его объятиях она уже была не портнихой, а соблазнительницей.
Те прекрасные слова, которые он шептал ей на ухо, возбуждали так же, как его прикосновения. С ним она ощущала себя красивой, желанной и даже более того — ощущала себя любимой.
В комнате становилось все жарче. Мускусный аромат тела Аннабелл повис в воздухе. Согнув ноги в коленях, она ловила движения руки Оуэна, а он, не останавливаясь, продолжал эту сладостную пытку — вставил в нее палец, ласкал изнутри, подводя ближе и ближе к краю. Аннабелл тихо застонала, отчаянно желая освободиться от внутреннего напряжения.
— Я знаю, это страсть бушует в тебе, — прошептал Оуэн. — Такой ты мне и нужна.
Его слова смутили Аннабелл. Она захотела повернуться к нему, обнять и поцеловать его, но она балансировала на краю пропасти и малейшее движение могло обрушить ее вниз. Судя по всему, Оуэн это понимал.
Рука, ласкавшая ту сладостную точку, задвигалась быстрее и жестче. В ушах Аннабелл отдавался стук собственного сердца, мускулы живота сжались в предвкушении упоения. Оно уже было близко. Не в силах совладать с собой, Аннабелл вскрикнула, и тут, наконец, наслаждение обрушилось на нее, волна за волною, заставляя содрогаться все тело.
Она никогда не задумывалась над тем, что можно ощущать в себе столько сил и в то же самое время быть такой беззащитной, такой реальной и одновременно бестелесной. Еще долго после того как Аннабелл вернется к своей жизни, ей будет вспоминаться эта ночь. Она будет испытывать благодарность Оуэну за то, что он показал некую сторону ее собственного бытия, о существовании которой она даже не догадывалась.
Целуя шею Аннабелл, Оуэн вдыхал цитрусовый аромат ее волос, наслаждался атласной гладкостью кожи. Господи, она была прекрасна!
И он хотел ее.
Не только этой ночью.
Он наблюдал за ней, когда она достигла пика наслаждения. Для него это был самый эротичный опыт за всю его жизнь. Аннабелл не только отдавалась наслаждению, но и сама активно добивалась его.
Ничто не могло возбудить его более.
Оуэн крепко сжимал Аннабелл в объятиях, пока дыхание у нее не выровнялось. Резко развернувшись к нему, она посмотрела ему в глаза. Волосы темным облаком вились вокруг ее головы. Щеки розовели в свете свечей, ночная рубашка едва держалась на плечах. Когда она стыдливо улыбнулась Оуэну, он почувствовал, что снова возбужден и готов на подвиги.
