– Его светлость утверждал, что в вашем доме еда не отравлена, и я могу есть спокойно, но, боюсь, здесь отравлено кое-что другое. Сам воздух. – Я поднялась, не обращая внимания на то, что морканта поменялась в лице. – Вынуждена вас покинуть, княгиня, иначе имею все шансы не дожить до сегодняшнего праздника, и тогда у вас не будет возможности похвастаться перед гостями рабыней сына.
– Разве я тебя отпускала, девочка? – вскинула брови она.
– В ваших силах удержать меня магией, но не думайте, что я буду молча терпеть все ваши издевательства. Пожалейте свои нервы и свои тарелки.
– При чем тут тарелки? – недоуменно переспросила княгиня.
– Боюсь, некоторые из них могут пострадать в процессе нашего с вами общения. Всего доброго. Надеюсь, у вас больше не возникнет желания узнать меня поближе.
Я развернулась и направилась к двери, теперь уже без труда вспоминая о том, как сильно ненавижу это место, эту женщину и лишившего меня свободы тальдена.
Этого самого тальдена я вспоминала вплоть до обеда. Незлым тихим словом. Иногда громким. Очень. Отчего крутившаяся в спальне Маред пару раз даже порывалась заткнуть уши. По крайней мере, я видела, как она тянулась руками к оборке чепца, но потом, опомнившись, резко их опускала и возвращалась к изучению содержимого сундука. Маред было велено помочь мне подготовиться к празднику, устраиваемому в честь новоиспеченной «элири».
А этот мерзавец и словом не обмолвился. Наверное, не хотел лишать родительницу удовольствия очередной раз макнуть меня в грязь.
И зачем только я его спасала… Глупая, глупая алиана.
– Как вам вот это? – послышался из спальни голос служанки.
Я нехотя обернулась и увидела в руках Маред нежно-бирюзовое платье с прозрачными летящими рукавами. Одно из моих любимых. Оно бы идеально подошло для какой-нибудь романтической прогулки, но уж точно не для унизительного вечера.
Заметив на кровати отброшенный служанкой наряд темно-синего цвета, сказала:
– Лучше это.
– Слишком мрачное, – покачала головой девушка. – Ее светлость велела подобрать вам что-нибудь яркое и нарядное.
– Или я надену то синее, или отправлюсь к гостям голой.
В последний раз я его надевала на похороны одного дальнего родственника и вот решила, что сегодняшнее торжество – замечательный повод снова в него нарядиться.
– Княгиня придет в ярость, – безнадежно вздохнула служанка, и мне даже показалось, что она вот-вот осенит себя священным знамением.
– Это ее проблемы. – Я безразлично пожала плечами и, оторвавшись от перил балкона, прошла в спальню.
Пока Маред гадала, как бы меня вразумить (совершенно безнадежное, должна сказать, дело), я сама подобрала тонкое шелковое покрывало под цвет платья, разложила его рядом с нарядом и с чувством выполненного долга вернулась на балкон. Наблюдать за крылатыми созданиями, красавцами-фальвами: белыми, вороными, медово-красными. Запряженные в хрустальные и золоченые экипажи, они кружили над замком, а потом плавно опускались на подъездную аллею и неслись к парадному входу.
Гости прибывали, и я с замиранием сердца считала украшенные гербами кареты. С такими темпами к вечеру в Огненном чертоге соберется половина Рассветного королевства, и на глазах у всех этих людей меня объявят рабыней.
Ногти с силой вонзились в ладони. Ненавижу!
Когда из очередного экипажа показался его треклятая светлость и вскинул голову, чтобы поймать мой взгляд, я резко отвернулась, прерывая наш зрительный контакт, и вернулась в спальню.
– А он не такой уж и ужасный, – заметила Маред.
– Ужаснее не бывает, – буркнула я, и девушка недоуменно нахмурилась.
– Я имела в виду Чили.
– А я князя, – призналась я совершенно искренне, после чего улыбнулась, заметив отирающегося возле моей камеристки льорна. Та только успевала доставать из передника засахаренные орешки, которые исчезали во рту этого проглота.
Чили у меня тот еще актер и при желании может обаять кого угодно. Почувствовал в Маред потенциальный источник сладостей и теперь вовсю очаровывал девушку, подобострастно заглядывал ей в глаза, изображая безмерную благодарность.
– Чили, прекрати лопать, а то лопнешь! – прикрикнула я на льорна, и тот, обиженно пискнув, поспешил спрятаться за юбку служанки.
Маред завела руки за спину.
– Я думала, его можно подкармливать. Извините, больше не буду.
– Можно, только осторожно и в пределах разумного, – уже мягче сказала я.
В последнее время наши с ней отношения начали налаживаться, и у меня не было ни малейшего желания возвращаться к тому, с чего мы начали.
– Может, все-таки передумаете? – косясь на траурный наряд, чуть ли не простонала Маред.
– И лишу себя удовольствия позлить ее светлость? Ни за что на свете.
Девушка тяжело вздохнула, сдаваясь.
– Тогда подберу под него украшения.
Пока Маред перебирала драгоценности в шкатулках, заглянула другая служанка – курносая рыжеволосая девчушка лет четырнадцати.
– Господин спрашивает, не изволите ли с ним отобедать? – присела она в реверансе.
Не изволю. Еще завтрак с княгиней не переварился.
– Передай господину, что мне нужно готовиться к торжеству, поэтому придется ему отобедать одному.
