Взяв на руки льорна, который в отличие от меня не страдал отсутствием аппетита и на протяжении всего вечера успешно опустошал мою тарелку, в то время как я ни к чему даже не притронулась, я не стала вливаться в последовавшую к выходу галдящую толпу. Простившись с Мархом, я направилась в противоположную сторону.
Но не успела добраться до заветных дверей, как меня перехватили за руку. Каррай и перехватил. Чтоб у него пальцы отсохли.
– Подражая своей матушке, спросишь: разве мы, такие замечательные и всеми любимые, отпускали свою ничтожную рабыню? – язвительно проговорила я.
– Нет, отведу тебя в твои покои. – Прикосновение князя стало еще жестче.
Чили вскарабкался мне на плечо (перемещаться проворно он сейчас был не в состоянии) и замер, вцепившись лапками в рукав моего платья.
Шли быстро. Тяжелая поступь Огненного заглушала мои шаги, эхом разлеталась по пустынному коридору, затихая в его темных глубинах.
– Так и будешь молчать? – не выдержав, спросил Каррай.
– А разве нам есть о чем говорить?
– Есть. Например, о том, что ты устроила за ужином.
От такого заявления я даже споткнулась и, остановившись, резко повернулась к Огненному, а Чили медленно перебрался на перила лестницы.
– Это я-то устроила? Да ты унизил меня! Оскорбил! – В ярости толкнула мерзавца в грудь, но он даже не шелохнулся. Продолжал смотреть на меня, обжигая и отравляя пламенем, полыхавшим в глубине его драконовских глаз. – Растоптал при всех! Мерзавец! Еще и этот отбор!!!
Последнее слово я едва не прорычала, еще с большей силой толкнув Каррая. Добилась лишь того, что оказалась прижата к перилам и уничтожила (вернее, уничтожил он) разделявшее нас незначительное расстояние.
Быть впечатанной в драконью грудь – удовольствие ниже среднего, а уж слышать его голос, сейчас больше напоминавший рычание зверя, – то еще испытание для моих истрепанных нервов.
– Ты, кажется, забыла, Риан, что я – Огненный. Рядом с тобой я пытаюсь сдерживаться, но ты раз за разом меня провоцируешь!
– Хочешь сказать, я сама виновата в своем сегодняшнем унижении? – попыталась я разобраться в логике тальдена и пришла к выводу, что он с ней совсем не дружит.
– Хочу сказать, что тебе, как и всякой нормальной алиане, следует держать язык за зубами.
– А я ненормальная алиана. Вернее, ты ненормальный! Пусти!
Попробовала его отпихнуть – куда там. Словно в наказание за попытку отстраниться меня перехватили за талию.
– Вместо того чтобы смолчать и позволить мне самому разобраться с матерью, ты испытывала на прочность мое терпение, – процедил он мне в губы.
– Ну да, я во всем виновата. – Я ответила ему тем же, едва их опрометчиво не коснувшись. – Особенно в том, что мне уготовили участь рабыни!
Взгляд дракона сверкнул яростью, но голос его вдруг зазвучал спокойно:
– Я тебе уже сказал, у меня нет выбора. Я заложник долга, Риан, и мне неприятно, что расплачиваться придется тобой. Но ты станешь моей элири, иначе…
– Иначе что?!
Вместо ответа он резко отстранился, позволяя мне вздохнуть облегченно. Схватил меня за локоть и глухо проговорил:
– Пойдем.
Я вывернулась, не преодолев и пары ступеней, и выпалила:
– Нет уж, будь любезен, объясни, что и кому ты должен! И почему за твои долги приходится расплачиваться мне?!
– Когда-нибудь ты все узнаешь, – потащил меня за собой упрямец.
Чили, едва перебирая лапами, карабкался по ступеням и отчего-то не спешил защищать свою хозяйку.
Я же говорю – предатель.
– Когда-нибудь – это когда ты растопчешь меня окончательно? – с вызовом бросила я.
Почувствовала, как от него в меня ударило огненной волной, невидимой, но вполне осязаемой. Как еще одежда на мне не распалась тлеющими лохмотьями – не представляю.
– Когда ты смиришься со своей судьбой.
– То есть никогда.
– Ну вот ты сама и ответила на свой вопрос.
Уф, какой же он…
Миновав сумрачную галерею, Каррай толкнул ногой дверь.
– Прошу!
Втолкнул меня в гостиную и, прежде чем я успела в который раз признаться ему в ненависти до гроба, хлопнул перед моим лицом створкой.
– Заложник долга он, как же! – прорычала я в закрытую дверь, стаскивая с головы покрывало. – Побыл бы он заложником собственной сволочной персоны, понял бы, как я сейчас страдаю!
Головной убор чернильной кляксой расплылся по полу, а я влетела в спальню, ища взглядом что-нибудь, что бы можно было разбить. Все что угодно, лишь бы хоть как-то выпустить пар.
Но вместо вазы или какой-нибудь статуэтки взгляд наткнулся на зеркало. Сейчас в полумраке оно казалось особенно тусклым, а его поверхность неровной, словно подернутое рябью озеро в пасмурный осенний день.
Что за ерунда?
В три шага преодолев короткое расстояние, я приблизилась к зеркалу и изумленно ахнула, когда в его сероватой глади начали проступать очертания женской фигуры и такие знакомые, любимые с детства черты лица.
– Ваша лучезарность! – взволнованно выдохнула я.
– Ты как, держишься? – ласково улыбнулась мне Анна.
