От всей этой суеты ко мне и так тошнота вернулась, особенно противная из-за осознания бессмысленности всех предпринятых действий. И я вынужденно затихла. Зато пострадавший мужчина отрывался за двоих: метался по комнате, натыкаясь на всё подряд, и ревел белугой, разбрызгивая вокруг капельки крови. Немного даже на меня попало, украсив сорочку затейливым узором в самом интересном месте чуть выше подола.
— Довольно! — не выдержал мой пленитель. — Ты сейчас всех соседей разбудишь.
— Эта мерзавка мне нос сломала!
— И что? Впервой, что ли?
— Не поверишь — да! И кровь не останавливается.
— Успокойся. Сядь. Заткни чем-нибудь впитывающим ноздри и не дёргайся.
— Чем⁈
— Да чем угодно, хоть носовым платком. Если своего нет, мой возьми. В кармане куртки лежит.
Мужчина — или, вернее, молодой парень — послушался. И буквально через несколько минут ему полегчало. Притом настолько, что он вспомнил о том, с чего всё началось. То есть обо мне и своём желании мной овладеть.
— Давай её на стол, — приказал, переставив свечу на полочку повыше.
В этот раз его товарищ спорить не стал.
Вдвоём они кое-как меня усадили, но на этом их успехи закончились.
Чуть оклемавшись, я принялась вырываться с новой силой. Махала ногами, не позволяя себя зафиксировать, раскидывала стулья, стучала туфельками по полу и ножкам стола — в общем, не давала противникам ни секунды передышки. Понятно, что долго так продолжаться не могло, и вскоре мужчины со мной всё-таки сладили. Но стоило одному из них пристроиться, а мне — расслабиться, старательно представляя происходящее тщательно спланированной постановкой, как в избушку постучали.
— Что за пьянку вы тут устроили? — раздался грубый голос. — Шумите, добрым людям спать мешаете! Угомонитесь уже.
Мужчины испуганно замерли. Тот, что постарше, предусмотрительно зажал мне рот, чтобы я не вздумала ничего выкинуть. Но у меня словно открылось второе дыхание — и в сторону полетел последний уцелевший стул, разбив стоящий в углу глиняный кувшин.
— Эй! Я кому говорю? Прекратите буянить!
Меня схватили за волосы, рассчитывая напомнить, в чьей власти я нахожусь… Но капельку перестарались — и на глазах выступили слёзы, а с губ сорвалось жалобное мычание.
За дверью насторожились:
— Что у вас там происходит? Откройте немедля!
— Не твоё дело, — всё-таки соизволил откликнуться похититель помладше. — Лучше иди отсюда подобру-поздорову!
— Ты мне ещё поугрожай тут! — вместо испуга возмутились снаружи. — Сейчас как войду — мало не покажется!
Отпора похитители явно не ожидали, озадаченно переглянулись и синхронно покосились на оружие, когда-то аккуратно уложенное на стуле, чтобы не мешало, а теперь, благодаря мне — разбросанное практически по всей комнате. Я же, воспользовавшись их замешательством, укусила зазевавшегося мужчину за ладонь, вывернулась и, плевав на риск остаться без волос, закричала:
— Помогите! На помощь! Убивают!
— Заткнись, тварь! — мне влепили пощёчину.
Комната дёрнулась, перед глазами снова всё поплыло, а следом входная дверь слетела с петель, выбитая вместе с засовом — и у меня пропал дар речи.
На пороге стоял богатырь во всех смыслах этого слова — огромный, бородатый, в свободной светлой рубахе и широченных серых штанах. Ростом он был, наверное, больше двух метров — до потолка почти доставал, плечи — с дверной проём, мышцы — бодибилдеры обзавидуются, а кулаки — брёвна в землю забивать можно. Голыми руками. Машина для убийств, не иначе! На его фоне суетящиеся возле меня похитители — тоже люди не мелкие — выглядели безобидными хиляками. А я так и вовсе крошечной и хрупкой Дюймовочкой. Хотя особой худобой не отличалась. Даже наоборот, обладала вполне себе приятными формами. Неудивительно, что несостоявшиеся насильники тотчас всё бросили, схватили свои вещи и друг за другом выпрыгнули в окно, кинувшись наутёк. Даже не обернулись ни разу. А вскоре по земле застучали лошадиные копыта, унося мужчин прочь. Впрочем, гнаться за ними мужик не собирался.
Исподлобья оглядел учинённое нами безобразие, переключился на меня, внимательно изучил лицо с горящей от удара щекой, затем приблизился, молча одёрнул заданную выше пупа нижнюю рубашку, неодобрительно поцокал, заметив кровавые разводы, и отступил, деликатно отвернувшись.
— Знахарку позвать? — осведомился он.
Как и полагается — хриплым, пронизывающим до костей басом, пугающим похлеще его внушительных размеров.
— Н-не н-надо, спасибо…
— Это твоя изба?
— Н-нет.
— Тогда пойдём ко мне, покуда хозяева, или кто там над тобой измывался, с подмогой не вернулись. Я тута недалече живу. Через три двора. Соседи разбудили, попросили дебоширов успокоить. Мол, буянят, мочи никакой нет. А так-то я и не слышал ничего…
— Спасибо, но я лучше сразу к себе.
— Да ты не бойся. Я тебе зла не желаю. Приведёшь себя в порядок и пойдёшь по своим делам.
— Нет времени. Меня ждут. Если на работу опоздаю, выгонят.
— А где ты служишь?
— Во дворце.
Мужик озадаченно поскрёб русую макушку.
— Эк тебя занесло. На другой конец города, считай. Как добираться-то будешь?
— Пешком, — вздохнула.
— А дойдёшь?
— Куда я денусь. Придётся.