Во власти серого цвета полностью

Британ бросил взгляд на меня, а затем на Руэн, после чего выругался и с яростным хмурым видом выскочил за дверь. Немного завороженная, я смотрела, как он преодолевает расстояние до машины Кая, прежде чем забраться внутрь. Они не теряли времени даром. Думаю, хотели убраться подальше, пока Роуди не узнал, где я нахожусь, и все не пошло кувырком.

Их перемирие с Королями было условным, а мы с Руэн угрожали им своей дружбой.

— Да, не благодаря тебе, — я положила сумочку на кухонный прилавок, заставленный выпечкой, и нежно улыбнулась Ремеди, которая как раз доставала из духовки свежую порцию булочек. — Привет, Рем, — пролепетала я, пытаясь изобразить жест.

Руэн провела для меня курс обучения языку жестов, и пока что я знала, как сказать «привет», «пока» и «это потрясающе вкусно». Ремеди прекрасно готовила и особенно любила выпечку, так что последнее было очень важно для того, чтобы завоевать расположение красавицы.

Ремеди поставила поднос с печеньем и начала длинную череду жестов руками, за которыми я не могла уследить после приветствия.

— Она спросила, любишь ли ты сникердудлы (прим. перев. — традиционное Рождественское печенье сникердудл является одним из любимых в Америке, в основном его делают с корицей, обваливая в смеси сахара с корицей, но бывают и другие варианты, например, с изюмом и орехами), — пояснила Руэн, когда я бросила в её сторону беспомощный взгляд.

— А у Ника Кэннона есть презервативы? — я сморщила нос, глядя на идеально круглое и аппетитно выглядящее печенье. Жаль, что я ненавижу вкус корицы.

(Прим. перев. — Ник Кэннон публичная личность, имеет десять детей, т. к. Атлас не любит корицу, то ответ «нет», как и насчет того, есть ли у Ника презервативы).

Руэн пожала плечами и потянулась за одним.

— Мне больше достанется.

Ремеди отпихнула руку сестры в сторону, а затем показала что-то, от чего Руэн вздрогнула.

— Какая разница, что они ещё не остыли? Все равно развалятся у меня во рту, Рем.

Ремеди ответила на это злобным взглядом и переложила печенье на решетку для охлаждения. Затем подошла к уже остывшим кексам и взяла в руки кондитерский мешок, наполненный зеленой глазурью.

— Для чего все это? — спросила я, осматривая все вкусняшки, покрывающие почти каждый дюйм поверхности прилавка.

— А, это? — Руэн пренебрежительно махнула рукой. — Это все ерунда. Видела бы ты нашу кухню, когда Рем вдохновляется и пробует новый рецепт. Она тратит целый день и сотни долларов на то, чтобы довести его до совершенства, или же у неё все получается после пары партий, а потом она печет все, что придет в голову, пока не снимет зуд.

— О.

Руэн воспользовалась тем, что сестра отвлеклась, и взяла сникердудл с охлаждающей решетки.

— Черт, как горячо, — пожаловалась она, перекидывая печенье из одной руки в другую, пока её кожа не привыкла к высокой температуре. Она не стала тратить время понапрасну, с удовольствием жуя.

Я заметила, как Рем закатила глаза на свою близняшку, не отрывая взгляда от сложного на вид цветка, которым она украшала свой пятый кекс.

— Хочешь подняться в мою комнату? — спросила Руэн с набитым ртом.

— Конечно.

Я начала подниматься, чем привлекла внимание Ремеди. Она тут же бросила глазурь, чтобы что-то сказать сестре.

— Расслабься. Мы не такие друзья, — ответила Руэн. О, Боже. Похоже, именно я стала причиной тревожных морщин, омрачающих юный вид Ремеди. Взгляд Руэн переместился на меня, и мне не понравился вызов, который я там увидела.

— Верно, Ат-лас? — она произнесла моё имя медленно и дразняще. — Тебе ведь не нравятся девушки?

— Верно, — подтвердила я. Это было не совсем похоже на ложь.

Руэн Кинтана каким-то образом заставила меня поверить в то, что предпочесть один пол другому не так уж и тяжело. Она была просто слишком магнетической, чтобы держаться от неё подальше.

— Видишь? — Руэн снова переключила внимание на сестру. — Не о чем беспокоиться. Она в безопасности наедине со мной, — Руэн вышла из кухни и направилась наверх. Я сделала шаг следом и остановилась, чтобы оглянуться на вторую сестру, которая качала головой.

Теперь мне стало неловко.

Я знала, что Ремеди хотела как лучше, но Руэн была моей подругой и помогла выбраться из затруднительного положения. Меньшее, что я могла сделать — это довериться ей, когда она сказала, что с ней я в безопасности, верно?

Скорее всего, все было в порядке.

Так не говорил ни один умный герой или героиня.

А разве не такими были все мы? Главными героями своих собственных историй?

Я успокаивающе улыбнулась Ремеди, прежде чем последовать за её сестрой.

Не успела я переступить порог комнаты Руэн, как зазвонил телефон и на экране появилось имя Роуди и его хмурая рожа.