После того как наши волосы были уложены, пот, вода или любая другая влага являлись абсолютным запретом для чернокожих женщин.
Влажность на юге была настолько сильной, что я даже не заморачивалась в летние месяцы, предпочитая носить волосы распущенными или заплетать в косы. Однажды я попробовала нарастить волосы, но продержалась не больше недели, после чего бросила это занятие.
— В чем проблема, Оуэн? — спросила она, остановившись перед нами.
Ревность, такая же зеленая, как глаза Роуди, подняла свою уродливую голову от того, как непринужденно она стояла так близко к нему и произносила имя, которое дала ему мать. Тот факт, что Роуди не поправил её, как обычно делал, только подстегнул пробуждающегося внутри меня монстра. Даже друзья не называли его Оуэном, предпочитая вместо этого О или Роуди.
Я глубоко вздохнула, напомнив себе, что Джада знала его дольше, чем я, намного дольше. Возможно, за годы до того, как он получил свое прозвище.
— В чем проблема? — язвительно отозвался Роуди, жестом указывая на потерявшего сознание Джорена.
Взгляд Джады едва скользнул в его сторону, прежде чем она отмахнулась от Роуди.
— С ним все будет в порядке. Дайте ему выспаться, и через пару часов он будет в сознании.
Её внимание переключилось на меня, и она улыбнулась.
— Ты, должно быть, Атлас. Я много о тебе слышала. Я Джада. Жена Джорена.
Моя улыбка дрогнула.
Я знала, что Джорен женат, но не знала, что это была девушка с фотографии. Он почти не упоминал о ней — никто из них не упоминал, — и она никогда не заходила в мастерскую. До этого момента она даже не показывалась на глаза все выходные.
— Приятно познакомиться, — выдавила я из себя с натянутой улыбкой. Это не было ложью. Просто в моей голове бушевало слишком много противоречивых эмоций, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме их подавления.
Даже сейчас я видела любопытство во взгляде Джады, когда она пыталась сохранить на лице вежливую улыбку.
Ради всего святого.
Я надеялась, что Роуди не трахал и её.
Нет.
Это было бы слишком банально даже для него.
Я уже начала откланиваться под предлогом того, что хочу выпить, когда раздавшийся неподалеку спор задержал мой быстрый уход.
— Сколько раз тебе повторять? Прекрати преследовать меня, сталкер.
Я заметила Деми, проходящую через раздвижную дверь с Хало на бедре и Роком по пятам, как щенок, жаждущий любой унции ласки от своего хозяина. На голове у него была одна из этих пластиковых корон, а на футболке спереди было написано «Именинник».
Рок оскалился на Деми и вскинул руки в знак поражения.
— Как ты можешь говорить мне, что я не могу следовать за тобой, когда у тебя моя чертова дочь, Деметрия? Куда бы она ни пошла, я отправлюсь туда же.
— Попробуй ещё раз, неудачник. Если не хочешь взрослеть, то следовало надеть презерватив. Твоей дочери вообще нечего было здесь делать. Вокруг нет ни одного другого ребенка. Почему? Потому что это вечеринка для взрослых. Вы не пригласили и половины этих людей, но у вас хватило наглости заставить её спать в этой комнате одну и с незапертой дверью.
— Я же сказал, что думал, что запер её!
— А я говорила тебе действовать умнее.
Трудно было поверить, что Деми и Рок не создали Хало вместе. Они даже не встречались, не трахались или что-то среднее между этим, но при этом продолжали поддерживать эту странную динамику, в которой постоянно спорили, чтобы скрыть сексуальное напряжение, настолько сильное, что оно почти душило.
Теперь, думаю, они вдвоем наказывают друг друга за взаимные проступки, постоянно находя причины оставаться на орбите друг друга.
Как рассказывала Деми, она ненавидела воздух, которым дышал Рок, но при этом не гнушалась вмешиваться, когда он не справлялся с родительскими обязанностями. Тем временем Рок, который был
Хало, которая все ещё протирала глаза ото сна, должно быть, устала слушать их препирательства, потому что начала оглядываться по сторонам, пока её сонный взгляд не уперся в нашу сторону, и она начала ерзать, чтобы спуститься.
Деми опустила её, когда она начала хныкать, и, прежде чем кто-то из них успел сказать ей, чтобы она оставалась на месте, Хало бросилась прочь.
— Дядя О! Дядя О! — закричала она, прежде чем столкнуться с его ногами.
Роуди притворился, что чуть не упал, а потом подхватил её на руки и стал щекотать ей живот через джемпер, заставляя безудержно хохотать.
— Да, — сказал он, когда она затихла. Он серьезно нахмурился, держа её за подмышки, пока она не оказалась на уровне его глаз. — Ты все ещё должна мне шесть леденцов за ту гонку, которую я выиграл на прошлой неделе.
— Не-а! Ты жульничал! — крикнула Хало в ответ.
— Что? — он бросился к перилам и перевернул Хало вверх ногами, удерживая её над ними. — Давай попробуем ещё раз, маленький гремлин. Я дал тебе неделю и ни дня больше, чтобы расплатиться. Где мои конфеты, Килла?