Во власти серого цвета полностью

— И мы должны тебе верить? — огрызнулся Джорен. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — он угрожающе шагнул вперед, как и Рок, но прежде чем я успела среагировать, голова Роуди метнулась в его сторону.

— Ты, наверное, хочешь умереть сегодня, — это было все, что сказал Роуди. И все, что ему нужно было сказать.

Джорен приостановил свое приближение, его потрясенный взгляд метался между Роком и Голденом.

— Вступай в клуб, — с горечью пробормотал Рок.

Полагаю, он все ещё не мог понять, почему его лучший друг, на протяжении двадцати лет, предпочел меня, а не его.

Тем не менее он и Голден придвинулись ближе, встав между мной и Джореном… как будто тоже хотели защитить меня от него. А может, они просто защищали Джорена от Роуди.

Да, в этом было больше смысла.

Задыхаясь от ярости, Джорен повернулся, чтобы помериться силами со своим мальчиком.

— Я знаю, мы обсуждали, что ты сам с ней разберешься, — сказал он Роуди, отчего моё сердце упало в желудок, — но к черту все это. Она солгала, поэтому с ней нужно разобраться. Почему мы вообще позволяем этой сучке объясняться? Мы стреляем первыми и никогда не задаем вопросов. Вот как это дерьмо работает!

Последовавшая за этим тишина была такой тяжелой, что можно было услышать падение ручки или, точнее, звук, с которым Роуди снимает пистолет с предохранителя.

— Ещё раз назовешь её сучкой, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — и я покажу тебе, как работает эта хуёвина.

У меня перехватило дыхание, хотя в голове продолжались поиски выхода. Я решила, что не позволю себе даже мимолетно надеяться на то, что Роуди все ещё достаточно заботлив, чтобы не причинять мне вреда и не позволять своим друзьям причинять мне боль. Он ещё не знал самого худшего.

— Правда? — прошипел Джорен. — Ты собираешься встать на её сторону, когда она лгала тебе — и нам — все это время? Это касается не только тебя, О. Это касается всех нас, так что не тебе одному решать, как нам с этим справляться.

Тысяча язвительных реплик прозвучали разом, но я проглотила их все, кроме той, которая с наименьшей вероятностью приведет к моей гибели.

— Послушайте, я не могу говорить о том, что вам следует делать, — сказала я, чтобы вернуть их внимание к себе и не дать им убить друг друга. — Это вам решать. Я могу лишь сказать правду и молиться о лучшем. Я пришла сюда не со злыми намерениями по отношению к кому-либо из вас. Я просто хотела начать все сначала, без лжи.

Правда заключалась в том, что после того, как я влюбилась в Роуди, мне стало наплевать на причину, по которой меня отправили сюда, чтобы найти их. Правда заключалась в том, что даже после всего, несмотря ни на что, я была рада, что приехала. Правда заключалась в том, что мне было бы хуже, останься я в Осеоле. Если бы я осталась, чтобы наблюдать, как моя мама снова и снова отвергает меня, как мой бывший и лучшая подруга начинают совместную жизнь, а я превращаюсь в неприятную помеху, о которой они оба любят притворяться, будто ничего не было.

— Ты сказала, будто не уверена, кто прислал это письмо и фотографию, — впервые заговорил Голден.

— Да?

В его взгляде и тоне не было злобы, когда он продолжил:

— Значит, у тебя есть какие-то предположения.

— Не совсем. Только то, что отправитель определенно женщина и… — я сглотнула. — Оуэн её знает.

— Что? — он нахмурился и уставился на меня.

— Я видела письма в твоем ящике для инструментов.

Я увидела немой вопрос в его зеленых глазах на моё признание.

Ты читала их?

Да. Каждое.

— Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять это, но… — я потянулась в задний карман и достала одно из самых ранних писем, которые я украла из шкатулки. В нём Безответная — я так и не узнала её имени — признавалась в своей неугасающей любви к любимому человеку всей моей жизни.

Я не могла быть уверена, что неизвестная девушка на фотографии, которую я нашла, была именно Безответной или это просто совпадение, но я, должно быть, тысячу раз изучала юношеские изгибы и углы её улыбающегося лица, чтобы вытеснить её личность из моего подсознания.

Я передала письмо Роуди, чей взгляд по-прежнему не отрывался от моего.

— Почерк и подпись одинаковые.

Роуди взял бумагу, но не взглянул на неё, проигнорировав любопытные взгляды своих ребят, и тут же убрал в карман. Я поджала губы, но ничего не сказала.

Несмотря на то, что Джорен чертовски хотел обвинить меня во всем, трещины в их дружбе начались задолго до того, как я появилась в их жизни. Они стояли на зыбкой почве с тех пор, как Роуди трахнул Джаду.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять это.

Девушка, к которой ревновала Безответная — это Джада. А тот парень, которого предал Роуди, был Джореном.

Его лучший друг.

Я затаила дыхание, когда последняя нота извращенной симфонии Безответной врезалась в меня со всей силой товарного поезда.

— Дело никогда не было во мне, — тихо произнесла я.

— Чего не было? — спросил Рок, растерянно нахмурившись.

— Письма, зов меня сюда… это никогда не было связано со мной.

Последнее письмо Безответной вдруг обрело гораздо больший смысл.

— Дело было в тебе… в вас обоих… или… в вас троих.