Только после того, как пришло письмо без обратного адреса с предложением начать жизнь заново, я смирилась с тем, что моя мама тоже умерла. Единственная разница заключалась в том, что её сердце продолжало биться, независимо от того, как часто я слышала, как она умоляла его остановиться.
— Хорошо поработала сегодня, Атлас, — похвалила Тьюсдей. — Увидимся завтра.
Я помахала Тьюсдей и Уиллу — одному из техников, идущему рядом с ней, — когда они направились к стоянке для сотрудников за зданием.
Я направилась в противоположную сторону, к улице, где была припаркована моя машина. Завтра предстояло работать с раннего утра, но, к счастью, в субботу мастерская открыта только с девяти до полудня, так что смена будет очень короткой.
Неоново-зеленая рекламная листовка и розовая квитанция за неправильную парковку ждали меня на лобовом стекле, когда я подошла к своей машине. Скомкав бумажку, я выбросила её, зная, что завтра найду другую. Пока что мне нужно было держаться в тени, поэтому о парковке у мастерской не могло быть и речи.
Я схватила листовку, собираясь выбросить и её, но остановилась на упоминании о вечеринке на другом конце города. Было ли разумно рисковать в одиночку в городе, где некому позвонить, если я попаду в беду?
Звучит как ужасная идея.
Но…
Это было лучше, чем возвращаться в свой убогий мотель в Бухте Хукера, не имея ничего, кроме мыслей о погибшем отце и скорбящей матери. К тому же, мне не хотелось скрываться от сутенеров и проституток, которые таились в Бухте Хукера, поэтому я запрыгнула в машину, вбила адрес в навигатор и поехала в неизвестность.
Неизвестность обернулась тяжелым похмельем.
Вчера вечером я была на вечеринке, которая оказалась возвращением домой нескольких парней, которые, видимо, были большими шишками, пока не уехали из города много лет назад.
В доме было так много народу, что я даже не успела разглядеть всю эту многочисленную компанию, собравшуюся в гостиной.
А потом я сильно напилась, и стало всё равно.
Как я вообще вернулась в мотель прошлой ночью?
Я не помню, чтобы вызывала «Убер»… или уходила с вечеринки. Комната начала кружиться, прежде чем я успела разобраться, и я решила, что неважно, как и когда я вернулась. По едва заметному жжению в веках я поняла, что уже утро, поэтому отвернулась от окна и солнца, проникающего сквозь него, и со вздохом обняла подушку под головой, устроившись на животе.
Я уже начала засыпать, когда почувствовала, что кровать сдвинулась… и чья-то нога коснулась моей. Мои глаза распахнулись, и тошнота вернулась в десятикратном размере, когда я поняла — я не только не одна, но это даже не
Это была не моя комната, и в Бухте Хукера меня не было.
Пока я пыталась понять, как здесь оказалась, лежащий рядом со мной человек перевернулся, и я замерла, увидев встретившее меня лицо.
Светло-коричневая кожа.
Длинные ресницы.
Ухмылка на губах даже в бессознательном состоянии.
Размазанная черная подводка для глаз.
И серебряное кольцо с шипами, пронзающее носовую перегородку.
Медленно открыв глаза, соседка по кровати привлекла моё внимание к фразе «Плохие новости», вытатуированная сердитыми черными буквами на правой щеке, прямо под глазом. Я почувствовала, как желудок перевернулся, потому что это не могло быть хорошим знаком, верно?
Я всё ещё раздумывала, что сказать, когда она заговорила первой, её голос был похож на песню сирены, даже с оттенком сонливости.
— Ты забыла моё имя, не так ли?
— А-а-а…
Она надулась.
— Я обижена.
— Прости, — пролепетала я.
— Всё в порядке, — она немного жестоко захихикала. — И я забыла твоё, так что, думаю, мы квиты.
Возникла неловкая пауза, пока мы оба сомневались, хотим ли обменяться именами.
— Руэн, — в конце концов произнесла она.
— Атлас.
А потом…
— Как я сюда попала?
— Я пригласила тебя, — легко ответила она. Лукавая улыбка искривила её губы. — Ты, кажется, очень хотела прийти.
Я застонала и спрятала лицо в подушку. Не может быть, чтобы она имела в виду только свою квартиру. Я почувствовала, что Руэн наблюдает за мной, и взглянула на неё одним глазом.
— И ты всегда приводишь домой безымянных незнакомцев?
— Только если они такие же красивые, как ты, — Руэн подмигнула. Не говоря ни слова, я наблюдала за тем, как она потягивается и зевает, прежде чем соскользнуть с кровати. Мой взгляд сразу же остановился на её пирсингованных сосках и пышных сиськах, прежде чем она повернулась и направилась к напольному зеркалу в углу.
На ней были только стринги, и её круглая попка покачивалась при каждом шаге.
Стринги были зелеными, как полоска скунса на правой стороне её черного парика, который был подстрижен в виде каре до подбородка. Левая сторона была выкрашена в фиолетовый цвет.
Это подходило к её высоким скулам, выразительным глазам и ромбовидному лицу.
В какой-то момент я решила, что к черту всё это, и зарылась поглубже под теплое одеяло, а мои соски напряглись, когда коснулись мягких хлопковых простыней.
О… нет.
Я резко села и прижала простыню к груди, когда поняла, что моя одежда исчезла, и я была ещё более обнажена, чем она.