Во власти серого цвета полностью

Машина внезапно остановилась, двигатель заглох, раздался хлопок двери, а затем тяжелые шаги приблизили моего похитителя, и я быстро перебирала варианты. Кричать? Драться? Умолять сохранить мне жизнь?

Я помнила безжалостность шайки Руэн и понимала, что ничего не смогу изменить, но без боя я не уйду.

Багажник открылся прежде, чем я успела составить план атаки, красные и желтые неоновые огни поблизости проникли в черный мешок на моей голове. Две руки сомкнулись вокруг меня, и теперь, когда я знала, кому они принадлежат и что им от меня нужно, я боролась ещё сильнее, чтобы вырваться.

Я брыкалась и кричала короткими обрывистыми звуками, пока совсем не потеряла голос.

Должно быть, мои похитители были разочарованы, потому что тот, кто пытался схватить меня, остановился и сорвал мешок с моей головы.

Слезы застилали глаза, и я, наполняя легкие свежим ночным воздухом, моргала, пока высокая расплывчатая фигура, стоявшая надо мной, не прояснилась, и я увидела знакомое лицо моего потенциального убийцы.

Это был не Кай или его команда.

Это был Роуди.

— Хочешь выбраться или остаться там? — небрежно поинтересовался он, как будто я не была связана в его багажнике — как будто это не он меня туда засунул. — У меня нет всей ночи, красавица.

Как только он закончил говорить, невидимые цепи рассыпались, и я освободилась от ошеломленного молчания.

— Ты шутишь? — хрипло спросила я, несмотря на свое израненное горло.

Роуди не ответил.

Он снова попытался помочь мне, но я ударила его ногой, попав в грудь и заставив захрипеть, прежде чем он наконец понял намек и отступил. Я вылезла из его багажника — неловко, так как мои руки все ещё были связаны, — и в итоге перевалилась через край и сильно ударилась о землю.

Падать было очень больно, но Роуди оказался умным и не стал больше пытаться мне помочь. Стиснув зубы, я поднялась на ноги и настороженно огляделась.

У меня свело живот, когда я разглядела тускло освещенную стоянку и обветшалый мотель в нескольких футах от неё.

Бухта Хукера.

Роуди привез меня домой.

Я обернулась, чтобы снова встретиться с ним взглядом. На губах заиграла усмешка.

— Ты что, не мог просто предложить меня подвезти, как нормальный человек?

Должно быть, мой голос и весь этот переполох были слышны издалека.

В нескольких комнатах занавески раздвинулись, и я повернула голову, безмолвно умоляя гостей, которые незаметно выглядывали из окон. Как только они заметили мой взгляд, шторы быстро задернулись, и послание стало ясным.

Никто не собирался приходить мне на помощь, если Роуди решит меня убить.

Я не думала, что он это сделает, но я и раньше ошибалась в людях. Саттон. Сиенна. Мои родители. Роуди был не способен принимать решение. Хочет ли он ненавидеть меня, игнорировать или… быть со мной.

Сейчас на его лице не было никаких эмоций, которые могли бы послужить подсказкой, поскольку он смотрел на меня пустым взглядом.

— Ты бы поехала, если бы я предложил?

Нет.

Не тогда, когда она была с ним, ехала рядом и прикасалась к нему, пока я молча томилась бы на заднем сиденье. В его машине не было никаких следов Саванны, и я перестала задаваться вопросом, куда она делась… и не ждет ли она его в постели, пока он разбирается со мной.

Я промолчала, и он высокомерно прошипел:

— Именно, — его лицо скривилось, словно я была причиной всех наших проблем. — Ты любишь делать всё по-плохому, Атлас, так что это я даю тебе то, что ты хочешь.

— Я не просила, чтобы меня похищали и связывали, Оуэн! Я правда думала…

Я думала, что умру или буду подвергнута пыткам за информацию, которой не располагаю.

Я не позволила себе закончить эту мысль вслух, чтобы он увидел, какой уязвимой и беспомощной он меня сделал. Я уже ненавидела себя за то, что позволила ему так многое взять у меня, хотя он ничего не сделал, чтобы заслужить это.

— Что ты думала? Думала, что я причиню тебе боль? — он подошел ко мне, но я отступила. — Атлас, — взмолился он, в его голосе звучало разочарование. — Я бы никогда этого не сделал. Если бы до этого дошло, я бы ушел, прежде чем поднял на тебя руку.

— Это твоя проблема, Оуэн. Ты думаешь, что физическая боль — это единственная боль на свете. Это даже не та боль, которая режет глубже всего. Ты бы знал это, если бы умел заботиться о ком-то, кроме себя.

Я вернула ему пустой взгляд, которым он смотрел на меня несколько минут назад. На этот раз он был открытой книгой. Я видела, как мои слова попадают в цель, и с извращенным удовлетворением наблюдала, как они калечат его раздутое эго.

— Хорошо, — негромко сказал он, когда молчание стало слишком тяжелым. — Я дам тебе это, Атлас. Только позволь мне помочь тебе.

— Нет. Мне ничего от тебя не нужно.

— Очень жаль. Я не оставлю тебя в таком состоянии, и это не обсуждается. Думаешь, я плохой? Посмотри, где ты сейчас.

От его раскаяния не осталось и следа, так как он требовал, чтобы я позволила ему привести себя в порядок.

К сожалению, он был прав.

Каким бы безжалостным не был Роуди, в Бухте Хукера бродили куда более страшные твари.