Атлас оглядела меня с ног до головы, но никак не прокомментировала моё заявление.
— А Саванна?
Я вздохнул.
— А что с ней, Атлас?
Мне показалось интересным, что она задает двадцать один вопрос о стерве после того, как прошлой ночью заявила, что у меня нет с ней ни единого шанса.
— Я не видела её в машине, когда ты меня высадил.
В моей голове пронеслось несколько вариантов ответа, прежде чем я решил, что Атлас не может получить все. Она не может прогнать меня и одновременно держать на поводке.
— О чем ты меня спрашиваешь? — я прикинулся дурачком. — Пошел ли я домой и трахнул её после того, как оставил тебя прошлой ночью?
— Да, — тут же зашипела она.
Мой член любопытно дернулся, услышав ревность в её тоне, поэтому я выдержал её взгляд, поднеся руку к своей эрекции и сжав её в джинсах. Я давал понять, что ничего не происходит.
Атлас держала эту киску на замке.
Казалось, только один из нас помнил об этом. Я смотрел, как она опускает взгляд и останавливает его на моем члене, растущем у бедра.
— Почему?
Её взгляд вернулся к моему, и она виновато вздрогнула.
— А?
— Почему это важно? — повторил я. Я впился зубами в нижнюю губу и опустил веки, прислонившись плечом к стене и глядя на неё через всю комнату. — Ты не хочешь меня, помнишь?
— Да, помню, — сказала она немного слишком быстро. Я смотрел, как она глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает. — Это важно, потому что я знаю, что ты всё ещё хочешь трахнуть меня, и я не слишком горда, чтобы признать — тебе это удастся, — она расправила плечи, чтобы казаться выше и непреклоннее. — Я не смогу быть с тобой, если ты будешь с ней.
Я покачал головой, глядя на неё.
— Детка, зачем ты играешь со мной в игры?
— Я не играю, — защищаясь, ответила она.
— Играешь.
Нечасто мне приходилось напоминать себе о её возрасте, но сейчас был один из таких случаев. Ей было девятнадцать, а мне тридцать пять, и начали появляться сомнения, не свихнулся ли я, решив, что могу отбросить все правила ради неё.
— Мне просто нужно знать, действительно ли я для тебя важна или же просто вызов.
— Ты начала уже понимать.
Моё признание повисло в воздухе между нами, а затем зависло над нашими головами, словно острый топор, готовый ударить при первом же неверном шаге.
— Я не трахал Саванну прошлой ночью. Она пыталась трахнуть меня, но мне было не до этого, поэтому я выкинул её задницу на обочину и оставил её там, чтобы найти тебя.
Как и Атлас, я не был слишком горд, признавшись, что затаил дыхание, ожидая, в какую ещё более глубокую яму заведет меня моя откровенность.
Её губы несколько раз дрогнули и сжались, прежде чем остановиться на звуке «О».
Я оттолкнулся от стены, готовый закончить этот разговор, поскольку он ни к чему не приводил.
— Что-нибудь ещё, Атлас?
Она сморщила нос, прежде чем отвести взгляд.
— Нет. Можешь идти.
У меня был соблазн придушить её за то, что она отмахнулась от меня, как от умалишенного, но вместо этого я пошел наверх, в свой кабинет.
Дав себе несколько дней на раздумья, я решил принять предложение Гарри и купить автомойку, но сначала необходимо провести полную проверку, поэтому я быстро напечатал письмо своему юристу и бухгалтеру и сообщил им, что нужно срочно переговорить с ними. Я позвонил бы подрядчику и инспектору, которые помогли нам восстановить старую фабрику, как только Пэрис сможет просмотреть финансовые отчеты и дать свое согласие.
Мой телефон завибрировал в кармане, я достал его и увидел, что у меня новое сообщение в инстаграме. Так как Атлас не собиралась трахаться со мной, я нажал на сообщение из вредности и тут же пожалел об этом, как только увидел все сообщения, которые Саванна отправила мне вчера вечером и сегодня утром.
Приходилось перечитывать некоторые её сообщения дважды — Сав отказывалась использовать знаки препинания и писала так, будто бросила школу в третьем классе, чтобы выставить свою задницу на всеобщее обозрение.
Я был последним человеком, который осуждал, как выживают другие, но Саванна была ребенком с трастовым фондом из пригорода с доктором и адвокатом в качестве родителей. Всё, что она делала, было для того, чтобы выглядеть достойно, включая траханье со мной.