Первый совет американских семей имел религиозную основу. Догматы не позволяли его членам использовать противозачаточные средства и делать аборты, поэтому Гарриет «приглашала» Билли в студию над гаражом только в те дни месяца, когда они могли быть совершенно уверены, что беременности не будет. Билли с трудом сдерживал отвращение, а Гарриет вид красных пятен почему-то воспламенял еще больше. Олеандр и кровь навсегда соединились в сознании Билли Хейвена. А дядя Мэттью мог даже не знать об этом аспекте женской физиологии, что не удивило бы Билли. Когда дело касалось ее желаний, тетя могла, глядя дяде в глаза, убедить его в чем угодно. Билли не сомневался, что, какую бы историю она не выдумывала для мужа, он верил всему.
– Это будет твоей художественной студией, – объявила она тринадцатилетнему Билли, показав ему комнату над отдельно стоящим гаражом на их участке земли в южном Иллинойсе.
На стене висел сделанный им для нее акварельный рисунок олеандра – любимого цветка Гарриет (ядовитого, разумеется).
– Я больше всего люблю эту твою картину. Мы назовем эту комнату Олеандровой.
– Постой, тетя Гарриет, не надо. Что ты делаешь? – Билли с ужасом поднял на нее взгляд. Она не только сильно походила на его мать, свою сестру. Гарриет и Мэттью стали фактически его приемными родителями. Мать и отец Билли умерли насильственной смертью, пусть и героической. Стэнтоны взяли к себе осиротевшего мальчика.
– Послушай, мне не хочется делать этого, – вновь произнес мальчик.
Но она как будто не слышала. Ремень расстегнулся. Так начались кровавые годы в Олеандровой комнате.
После переезда в Нью-Йорк у них было только одно свидание – в тот день, когда Билли убежал из больницы, куда пришел не наносить татуировку очередной жертве, а просто навестить тетю, больного дядю и кузена Джоша. Билли не был настроен удовлетворять ее, в чем и заключалась суть секса с тетей Гарриет. Но она настояла, чтобы они поехали в отель, – Мэттью был еще в больнице, а Джошуа она отослала с какими-то поручениями. Джош всегда делал все, о чем просила мама.
Теперь, когда стиральная машинка мерно шумела, Билли спросил:
– Как он? Джош сказал, выглядит хорошо. Только немного бледный.
– Черт возьми, – злобно ответила Гарриет. – Мэттью поправится. Просто не может проявить великодушие и умереть.
– Было бы неплохо, – согласился молодой человек. – Но будет лучше, как ты планировала изначально.
– Пожалуй.
План был таким: завершив Модификацию здесь, в Нью-Йорке, они вернутся в южный Иллинойс и убьют Мэттью, обвинив в этом какого-нибудь злополучного негра или латиноамериканца, выбранного в одной из бесплатных столовых Альтона или Восточного Сент-Луиса. Мэттью станет мучеником, а Билли захватит власть в Первом совете американских семей и превратит его в лучшую организацию в стране. Билли станет королем, а Гарриет королевой. Или королевой-матерью. В сущности, и той и другой.
ПСАС был одной из десятков организаций в стране, объединенных в непрочный союз. Названия у них были разными, но взгляды фактически одинаковыми: превосходство законов штата, города или лучше всего клана над федеральными, прекращение пропаганды либеральных средств массовой информации, полный запрет на помощь иностранным государствам и валютные интервенции в их экономику, запрет гомосексуализма (не только браков между геями), объявление смешанных браков вне закона, поддержка расовых доктрин, изгнание из страны всех иммигрантов, вдохновленное Христом правительство, домашнее обучение, а также ограничение нехристианской религиозной практики.
Очень многие американцы разделяли – полностью или частично – эти взгляды, но проблемой таких организаций при расширении своих рядов были не взгляды, а тот факт, что руководили ими люди вроде Мэттью Стэнтона – стареющие, лишенные творческой фантазии лидеры, внушающие уважение только стареющим, лишенным творческой фантазии людям.
В том, что дядя Мэттью Стэнтон был в свое время настоящим руководителем, сомневаться не приходилось. Он имел харизму, был превосходным преподавателем и лектором. Глубоко верил в заповеди Христа и отцов-основателей – по крайней мере тех из них, кто был убежденным христианином. Но на его счету не было таких достижений, как теракт в Оклахома-Сити[19]. А его подход к борьбе за великое дело сводился к редким нападениям на делающих аборты врачей, поджогам клиник или зданий налоговой службы, избиению рабочих-мигрантов, мусульман и геев.
Однако Гарриет Стэнтон, гораздо более амбициозная, чем ее муж, понимала, что организация исчезнет в ближайшее десятилетие, если они не привнесут в нее новую кровь, новые подходы к пропаганде их политической миссии, к привлечению в нее юной, хипстерской аудитории. Модификация была ее идеей – правда, постепенно ей удалось убедить Мэттью, что эта мысль принадлежит ему.
Несколько месяцев назад, когда Гарриет и Билли лежали в Олеандровой комнате, она изложила племяннику свои взгляды.
