Я опустилась на пол, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Как выбраться отсюда, ума не приложила. Вскоре в темницу спустился Серафим. Он посмотрел на Актазара и кивнул воинам. Те выпустили отравленные дротики в полукровку. Актазар рухнул на колени.
– Что вы со мной сделали? – проговорил он осипшим голосом, хватаясь за грудь.
– Усыпили твоего зверя. Сделали тебя на некоторое время человеком. Теперь ты не сможешь обратиться в волка в течение часа, потом эффект пройдет, – ехидно улыбнулся Серафим.
Мне показалось, что ему доставляло удовольствие усмирять сильных существ. Воины вошли в клетку и, схватив Актазара за ноги, выволокли его. У меня душа ушла в пятки. Всевышний! Как же люди запросто справились с полукровкой! А ведь раньше такие существа, как мы с Актазаром, вселяли ужас. Мир изменился. На моих глазах с оборотня сорвали рубашку, оголив торс. К рукам пристегнули цепи, растянули в разные стороны, отчего Актазар повис над полом.
– Что тебе от меня надо? – зарычал полукровка, дернувшись, но цепи надежно удерживали его.
– Обожаю полукровок, – задумчиво проговорил Серафим, потирая подбородок. – Ты знал, что каждая особь – уникальна? У каждого индивидуальные слабости. Чем больше информации мы соберем для короля, тем больше шансов у воинов одержать победу в грядущей войне. Годы изучений ушли на то, чтобы найти зелье, способное усыпить внутри полукровки звериную сущность. Ты не сможешь обернуться в волка. Представь, как это поможет на поле боя. Пара дротиков, и ты – обычный воин, которого можно поразить в сердце. С простыми оборотнями еще проще. Достаточно запустить в их тело маленькую серебряную иголку и, твари начнут гнить изнутри, их организмы медленно день изо дня будут разрушаться, что приведет к гибели. Знаешь ли ты, что на оборотней по-разному влияют запахи? Я нашел цветок выделяющий феромоны, который дурманит ваш рассудок, как раз это растение и привело вас к загону с ламами. Здорово, правда? Вот только, как оказалось на женскую особь не распространяется. Но это мы учтем. Все же волчиц очень мало, девочки вашего вида рождаются крайне редко. Я бы сказал, что они на вес золота. Поэтому вы их оберегаете как зеницу ока, знаете, что без женщин не видать вам потомства.
– Я оторву тебе голову, перегрызу глотку, – зарычал Актазар, пытаясь освободиться.
– Вот уж вряд ли, – хмыкнул Серафим. – Ну, что же… Приступим.
С этими словами капитан взял какой-то странный инструмент и провел им по спине Актазара, срезая слой кожи. Полукровка завопил от боли, зарычал, а у меня слезы покатились по щекам. Зачем люди проводили свои пытки на глазах у других волков? Хотели запугать? У них вышло, меня трясло от страха.
На окровавленный участок тела, Серафим посыпал серебряный порошок. Ничего не произошло, ведь Актазар не боялся серебра.
– Я так и думал, – хмыкнул он. – Твоя мать – человек, а отец – волк.
– Не угадал, – процедил Актазар сквозь стиснутые зубы, в его глазах отразилась лютая ненависть.
– Вот как? – улыбнулся Серафим и, срезав еще слой кожи со спины Актазара, плеснул какую-то жидкость на рану.
Актазар завыл от боли, прикусив нижнюю губу, он старался держаться, но по глазам видела, что ему очень больно. Его тело начало покрываться волдырями, а оголенные ткани плавились. Будто кислоты налили. Вот только кислота не разрушала тело полукровки. Что же это за вещество, которое способно расплавить кожу до костей?
– Так-так! Твоя мать-полукровка, а отец – волк. Поэтому подействовало черное вулканическое стекло. Я его разбавил, если бы прислонил к твоей коже осколок, то рана уже бы не затянулась. Ты бы начал гнить изнутри и умер бы мучительной смертью, дня так через три или четыре. Видишь, волк, я многое о вас знаю, особенно, как причинить вам боль, как лишить жизни. Ответь, почему я не смог убить девчонку? Она – новый вид?
– Я понятия не имею! – рявкнул Актазар. – Она не из нашей стаи.
– Вы вывели новые особи, чтобы однажды напасть и уничтожить людей? – насторожился Серафим.
– Я же сказал, что девчонку подобрали по пути, толком ничего о ней не знаю, – зло выплюнул Актаразар.
– Конечно, ты не расскажешь. Придется разговорить, – ехидно протянул человек, взяв в руки щипцы.
Серафим сдергивал ногтевые пластины с пальцев Актазара. Полукровка от боли потерял сознание. Ему на голову вылили ведро ледяной воды, привели в чувство. Меня чуть не вывернуло наизнанку. Пусть Актазар мне не друг, но я не желала ему подобной участи.
– Продолжишь молчать? Или повторим? Ногти у тебя уже отрасли, а я так могу всю ночь развлекаться, – заявил капитан, а меня передернуло от ужаса.
– Он говорит правду! – закричала я, схватившись пальцами за решетку. – Я встретила волков в лесу, попросила показать дорогу на север. Умоляю, не мучайте его! Он обо мне ничего не знает. И я о себе толком ничего не знаю, потому что недавно обратилась. Все это время жила как человек, – выпалила правду, надеясь на то, что Актазара отпустят.
– Очень любопытно, – натянуто улыбнулся Серафим. – Приведите образец из первой камеры, – обратился он к солдатам.
