Воины приволокли еле живого оборотня. Я с ужасом смотрела на то, как Серафим взял нож, сделанный из черного стекла, а потом нанес три колотые раны в живот оборотню. Тот завыл так громко, что у меня мурашки пробежали по спине, а душу сковал страх.
– Образец номер семь верните в камеру, а этого повести на цепи, пусть все полюбуются, что будет с этим полукровкой после полученных ранений. Может, тогда они станут более разговорчивыми, – с этими словами Серафим вышел из помещения, осталась лишь охрана.
Актазар стоял на коленях в своей камере, тяжело дышал. Раны на его спине не заживали из-за того, что туда попала пыльца вулканического стекла.
– Ты как? – с беспокойством спросила, глядя на собрата по несчастью.
– Нормально, – буркнул он, облизнув пересохшие губы.
– Регенерация не действует? – уточнила я, еще раз скользнув взглядом по окровавленной спине.
– Нет. Жжется очень сильно, подозреваю, что процесс заживления будет долгим, – поморщился полукровка.
Я просунула руку сквозь прутья и осторожно прикоснулась к его плечу. Актазар бросил на меня хмурый взгляд.
– Не трогай меня, я не нуждаюсь в твоей жалости, – зарычал, оскалившись.
– Выпей моей крови, это придаст тебе немного сил, – дружелюбно проговорила я.
Актазар замешкался, а потом, обхватив теплыми пальцами мое запястье, резко вцепился зубами в кожу. Я вздрогнула. Полукровка делал жадные глотки, пытаясь напиться. Я понимала, что его мучила жажда, ведь люди не дали нам ни еды, ни воды. А после быстрой регенерации нам требуется пища, чтобы восполнить резерв своей энергии. Актазар зажмурился, затаил дыхание, отпустил мою руку. Боролся с собой, чтобы не загрызть меня. Его внутренний зверь требовал мяса, хотел насытиться. Те крохи, которые ему достались, не удовлетворяли.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Актазар. – Из-за этих пыток очень пить хотелось, в глотке все пересохло. Тебе тоже нужны силы, неизвестно будут ли нас кормить.
– Раз в месяц они приносят кусок свежего мяса, – раздался сиплый голос пленника, который висел на цепях. – Этого достаточно, чтобы зверь не погиб, но мало, чтобы обрести силу. Люди морят нас голодом, чтобы ослабить. Я здесь уже полгода, за это время немало волков умерло из-за пыток и экспериментов.
Я перевела взгляд на беднягу. Раны, оставленные вулканическим стеклом, не затягивались, будто начался обратный эффект, кожа разрушалась, гнила.
– Ты полукровка? – уточнила на всякий случай.
– Да, – кашлянув, ответил незнакомец. – Моя мать – полукровка, а отец – волк. Вулканическое стекло действует очень быстро на таких особей как мы с вами. Обычных полукровок черное стекло тоже убивает, но у них хотя бы есть шанс выкарабкаться, в отличие от нас. Это наша слабость.
– Как ты оказался в этих землях? – спросил Актазар.
– Серафим поймал меня на севере. Этот человек спятил. Он ищет способ продлить жизнь своему сыну. Кровь оборотней притормозила болезнь его отпрыска. Вот капитан и продолжает отлавливать волков и полукровок. Его солдаты тайно проникают на нашу территорию и утаскивают по одной особи. Действуют тихо, чтобы не нарушить хрупкий мир между людьми и оборотнями. Многие угодили в его ловушку. У Серафима есть целая деревня, куда он заманивает волков. Запах крови и легкая добыча привлекают внимание, но стоит туда сунуться, как обязательно попадешь в капкан. Этот человек хитер. Он многие годы посвятил изучению нашего вида. У людей достаточно информации, чтобы одолеть оборотней в бою. Это раньше, когда они о нас ничего не знали, было проще. Теперь враг стал сильнее, а мы этого не учли.
Я тяжело вздохнула, прислонилась спиной к каменной стене и прикрыла веки. Наверное, война между людьми и оборотнями никогда не закончится. Двум сильным видам тесно жить в одном мире. А еще сложнее тем, кто не относится ни к тем, ни к другим.
Следующие два дня прошли словно в аду. Волк, которого ранили вулканическим стеклом, заживо гнил. Тошнотворный запах вызывал у меня отвращение, до безумия было жаль беднягу. Он умирал медленной мучительной смертью у нас на глазах, и никто не мог ему помочь. Серафим – жестокий человек, он пытался таким образом усмирить наш дух, ослабить. Вот только ни я, ни Мэл сдаваться не собирались. Я слышала ее мысли, она была настроена решительно.
Через четыре дня капитан явился в темницу. По одному взгляду поняла, что пришел он в этот раз по мою душу. Воины выпустили в меня дротики с каким-то ядом. Не знаю, что это было, но после того, как в кровь попало это вещество, я перестала ощущать Мэл, на время почувствовала себя обычным человеком. Надо сказать, это состояние мне очень понравилось. Ведь будто в прошлое вернулась, в те времена, когда жила с отцом и матерью. Я очень скучала по своим родным. Мужчины схватили меня за ноги и вытащили из камеры, обмотали мои руки цепями и подвесили.
– Можешь не стараться, обратиться в волка ты не сможешь. Я на время прервал твою связь с волчьей сущностью ради всеобщего блага, – улыбнулся Серафим.
