Смотрела на Одди, по-прежнему мечтая о том, чтобы этот волк смягчился по отношению ко мне. Мне было искренне жаль вожака, ведь видела его мучения. Даже будучи в ипостаси зверя, на его теле не хватало шерсти, на коже виднелись кровавые борозды. Серебро нанесло большой ущерб его организму. Мясо диких животных немного ускорило процесс регенерации, но этого было недостаточно, чтобы полностью восстановиться. Мне оставалось лишь догадываться, через какие муки приходилось проходить альфе. Однако он вида не подавал, держался уверенно, будто ничего у него не болело.
– Голодна? – спросил Одди, приблизившись ко мне.
Я удивленно захлопала ресничками. Несколько дней вожак не обмолвился со мной ни словом, а тут подошел. С чего бы такие перемены? Может, сплю? Посмотрела на альфу, наткнулась на непроницаемый взгляд черных глаз и поежилась.
– Да, – призналась.
И в подтверждение моих слов, в животе заурчало. Я старалась быть тенью, поэтому не просила мужчин добывать мне пропитание. Обходилась найденными орехами, ягодами. Конечно, этого было недостаточно.
– Пожарю оленину, – сухо бросил он и направился разводить огонь.
Удивительно, что Одди решил позаботиться обо мне. Стало приятно, в душе затеплилась надежда, что мы сможем наладить отношения. Пока остальные оборотни наслаждались охотой, гоняясь по лесу за добычей, вожак готовил мне ужин. Я наблюдала за его действиями. Одди развел огонь, дождался, когда прогорят поленья, а потом, насадив на свой меч кусок оленины, поднес к тлеющим углям. Запах жареного мяса ударил мне в нос, рот непроизвольно наполнился слюной, а желудок сжался. Я была очень голодна. Судорожно сглотнула, старалась не дышать, чтобы не умереть от сногсшибательного запаха.
– Прекрати на меня пялиться, это очень раздражает, – рыкнул на меня Одди, бросив в мою сторону строгий взгляд.
Я вздрогнула от ледяного тона.
– Извини, – виновато промямлила. – Я видела, как ты, уединившись, обрабатываешь свои раны. Судя по тому, что ты до сих пор не снял маску и плащ – дела плохи. Позволь помочь тебе. Я хоть и не знахарка, но тоже умею делать обезболивающие мази. Мама научила. В детстве я часто получала ссадины. Ладно, не важно… – запнулась, заметив колкий взгляд вожака. – Мне просто хочется отблагодарить тебя за спасение.
– Мое тело пострадало так, что зрелище не для слабонервных. Если учую твое отвращение или жалость, то приду в ярость и не удержу свою звериную сущность, а это приведет к тому, что нападу на кого-нибудь. Пока враг рядом, мне нельзя лишаться разума, – грубо ответил Одди. – Держи, – сказал он, протянув мне свой меч, на котором висело прожаренное мясо.
– Спасибо, – искренне поблагодарила, вцепившись зубами в ароматный кусок оленины.
Обжигалась, но была так голодна, что не хотела ждать, пока остынет. Глотала, практически не пережевывая.
– В следующий раз, когда проголодаешься, просто попроси еду. Не стоит строить из себя мученицу, – заявил он, отвернувшись от меня. – Или считаешь нас жестокими тварями, которые пожадничают кусок мяса? – бросил на меня гневный взгляд. – Не забывай, что ты одна из нас. То, что ты временно не можешь изменить ипостась, не делает тебя человеком. Ты – оборотень, как и мы. О своих волчицах мы заботимся.
– Просто не хочу лишний раз раздражать тебя своими просьбами. Ты же с трудом терпишь меня в своей стае. Избегаешь меня, словно тебе неприятно мое общество. Понимаю, что ты видишь во мне убийцу брата. И я привыкла со своими проблемами справляться сама, – ответила с набитым ртом.
Одди с шумом втянул в себя воздух, сжал кулаки до хруста.
– Ты понятия не имеешь о том, что творится у меня на душе, – ледяным тоном ответил он и отошел в сторону, нервно провел рукой по волосам.
Вожак следил за периметром, прислушивался, пытаясь уловить чужаков, но было тихо. Видимо, мы смогли оторваться от воинов Серафима. Из-за деревьев показался Актазар. Красивый, самоуверенный, но не избранник моего сердца. Полукровка подмигнул мне и сел рядом, достал из-за пазухи дикие яблоки.
– Я тебе притащил угощение, – сказал он, вручив мне фрукты. – Проклятье, а вот мясо пожарить не догадался, – огорчился Актазар, метнув взгляд на вожака, а потом снова на меня.
– Спасибо за яблоки, – искренне поблагодарила, улыбнувшись другу в ответ.
Заметила, как Одди подобрался, скользнул по мне непроницаемым взглядом, а потом ушел прочь, не сказав ни слова.
– Он знает о нас? – спросила шепотом, стараясь не смотреть в глаза Актазара.
К щекам прилила краска. Я до сих пор испытывала неловкость, стоило затронуть эту тему.
– Ага, – беззаботно ответил он, растянувшись на земле и устроив свою голову у меня на коленях.
Плен нас очень сблизил. Я застыла, перестала жевать оленину.
– Ты ему рассказал? – прошептала с отчаянием.
