Слышимость была такой хорошей, что Аллочка даже заподозрила свой старенький телефон в тайной симпатии к Кольцову - Андрей Викторович! – пропел чей-то голосок, очень похожий на голос медсестры Танечки – Пора укольчик делать! Вечерний!
Аллочка тут же отключилась, чувствуя себя ужасно неудобно, словно подсмотрела в замочную скважину.
Напрасно Кольцов, абсолютно не слушавший медсестру, пытался докричаться до Аллочки, нажимая на кнопки своего модного «мобильника» - Аллочкин «Сименс» почему-то отключился, может быть из солидарности со своей хозяйкой.
- Андрей Викторович – все тем же игривым голосом, пропела медсестра, склоняясь над Кольцовым так низко, как только позволяли приличия – Укольчик делать будем? Антибиотики, пропускать никак нельзя!
- Будем, Танечка, будем! – со вздохом, ответил Кольцов, полностью игнорируя пышные прелести сестрички - Куда ж я денусь?
…Аллочка долго не могла заснуть, все ворочалась и ворочалась на своей, внезапно ставшей неудобной, кровати.
Максим, придя в полный восторг от ночной рыбалки, пришел домой довольно поздно и еще долго о чем-то шептался с пацанами, которые, по всей видимости, нашли с тепличным горожанином, общий язык, приняв мальчишку в свою компанию.
На этот раз, в ведерке плескались не только пескари, но и пара окуньков и даже один ласкирь.
Впрочем, Аллочка, в рыбалке разбиралась не очень, но рыбу уважала и обещала Максимке, с утра пожарить яичницу ничуть не хуже вчерашней.
«Болеет он – неласково размышляя о Кольцове, ворочалась в постели Аллочка – Вон, каким сладким голосом его на уколы зовут! Тоже мне, гость из северной столицы!»
Ночные сомнения никак не отразились на Аллочкиных кулинарных способностях и бульон, приготовленный ею для Кольцова, был с благодарностью съеден.
Максим крутился вокруг отца, ластился к нему, точно маленький, в захлеб, рассказывал тому о рыбалке, о ребятах, таких замечательных, о собаке со смешной кличкой Батон и о коте Ваське, который так и норовит стащить, им, честно пойманную, рыбу.
- А еще, Аллочка на вокзал бегает! – доверительным шепотом проговорил Максимка, прижимаясь к отцовой щеке, чисто выбритой и пахучей – Она тютиной торгует и абрикосами! Теть Алена говорит, что во всем кризис виноват и отсутствие коммерческой жилки.. Вот!
Аллочка мучительно покраснела, испытывая неодолимое желание, схватить болтливого предателя за шиворот и отшлепать для профилактики.
Андрей Викторович тоже покраснел, поднялся на кровати, торопливо запахивая пижаму, совершенно, неприлично красивую, для мужской детали одежды.
- Аллочка! – обратился он к девушке – Это же, наверное, очень дорого – и больница, и уход, и Максимка мой.. Если Вам деньги нужны, я же понимаю, я должен был подумать!
Аллочка сердито фыркнула, одергивая коротенькую кофточку своего нового, модного костюмчика.
«И для кого выряжалась, дура - ругала она себя последними словами – Нужна ему такая вот недотепа рыжая.. с веснушками!»
И ей представился приезд Элеоноры, красивой, стервозной, точно фотомодель.
Аллочка даже вздрогнула – вот Элеонора, с королевским видом протягивает ей деньги, точно прислуге.
«Возьмите, милочка, это вам за труды!»
Вся эта картина так явственно встала в ее глазах, в них отразился такой ужас, что Кольцов, ничего так и не понявший, даже отшатнулся.
«Я ему противна – шмыгнула носом Аллочка, чья шея и щеки покраснели от смущения – Вон как шугается! Думает, что я ему навязываться стану! Вот уж нет, пусть целуется со своей Элеонорой!»
- Ничего мне не нужно – резко проговорила она – И Максим ваш мне не в тягость. Мальчик хороший, воспитанный, с ребятами общий язык нашел. А вы поправляйтесь быстрей, а то ваша Элеонора себе другого найдет! - и Аллочка быстро выскочила из палаты, так и не заметив, с каким изумлением взглянул ей вслед Кольцов и какие ямочки появились у него на щеках, после того, как он улыбнулся, прижав к груди светловолосую головку сына.
Элеонора приехала на седьмой день, день, когда Кольцова собирались выписывать.
Аллочка, ошалевшая от суеты, прижимала к груди выписку из истории болезни, а сам Кольцов, такой высокий и симпатичный, прощался с хирургом, Михаил Михайловичем, который что-то внушал своему пациенту.
- Покой, диета и еще раз покой – строго проговорил доктор и, улыбающийся Кольцов, согласно кивал головой.
Был он слегка бледноват, растрепан и очень рад тому, что покидает стены больницы.
Аллочка совершенно извелась, попав под прицел пристальных глаз разбитных сестричек, щеголявших, по случаю небывалой жары, в коротеньких халатиках.
Эти взгляды смущали ее, рыжую и такую нестильную, до невозможности.
В этот самый момент и появилась Элеонора.
Честно сказать, Аллочка, занятая разговорами с добродушной Олечкой Власовой, самый момент появления Элеоноры пропустила и лишь, заметив, как округлились глаза медсестры, позволила себе оглянуться.
По длинному, обшарпанному больничному коридору, летела на всех парусах высокая, темноволосая женщина, красивая и модно одетая.
