Аннапурна хотела было сказать ей, что сцена, вообще-то, довольно короткая: рассказчица врывается к Максиму, когда он бреется, сбивчиво и мучительно прощается с ним, затем они завтракают на террасе и он внезапно предлагает ей руку и сердце за тостами с джемом, – честно говоря, не самое незабываемое предложение. Насколько Аннапурна могла припомнить… Кажется, он называл ее глупышкой? Может, и нет. Но о любви точно не говорил. Бог ты мой, даже высокомерный мистер Дарси сумел вставить словечко о любви, осыпая оскорблениями родственников Элизабет Беннет! Но… не важно. Мони получит свою сцену в Монте-Карло, во время которой жизнь рассказчицы перевернулась вверх дном, и сможет помечтать о том, каково быть женой мрачного, задумчивого, бесконечно несчастного, но в то же время неприлично богатого Максима де Винтера.
И все же для начала надо было посмотреть, кто звонит в колокольчик. Так Милдред Бэнфри вошла в жизнь, которую Аннапурна начала находить несколько обременительной, и навсегда изменила ее.
Надо сказать, что Милдред Бэнфри не выглядела посланницей судьбы и вообще чьей бы то ни было посланницей. Она выглядела именно так, как полагается выглядеть женщине по имени Милдред Бэнфри, хотя Аннапурна, конечно, еще не знала, как ее зовут. Знала она лишь то, что перед ней долговязая тетка: возможно, с поздно проявившимся нарушением гендерной идентичности; с полным отсутствием вкуса, даже на взгляд местных жителей, не блиставших умением составлять мало-мальски сносные «комплекты»; с копной волос, которые нуждались скорее в косаре, чем в парикмахере; с бровями, напоминающими двух змей весьма грозного вида.
Голос ее оказался довольно зычным.
– А. Вот. И. Вы! – объявила она столь громогласно, что ее наверняка услышали даже в полицейском участке, который располагался по соседству с библиотекой, в кирпичном здании городского управления. В Книжном клубе Дам в красных шляпах уж точно услышали. Из комнаты для дискуссий в сторону стойки устремились возмущенные взгляды. – Мне. Нужен. Читательский. Билет. Вы. Меня. Слышите?
«Еще бы! – подумала Аннапурна. – И не только я, дорогуша». Она понизила голос почти до шепота, как часто поступают люди, которым неловко поправлять других. Насколько она понимала, бедняжка впервые переступила порог библиотеки. Это было видно по ее зубам, хотя, конечно, отсутствие пяти или шести коренных зубов не является надежным признаком грамотности или ее отсутствия.
– Конечно, – пробормотала Аннапурна. – Если вы сможете подтвердить, что являетесь местной жительницей.
– Ну. Конечно. Смогу, – проревела Милдред. – Я. Же. Не. Дура. Я. Похожа. На. Дуру?
Аннапурна смущенно опустила голову:
– Нет-нет. Вовсе нет. Просто…
– Говорите. Громче, – велела Милдред. – Или. Я. Могу. Читать. По. Губам. Но. Тогда. Вы. Должны. Смотреть. На. Меня.
– Да, конечно, – поспешно сказала Аннапурна, вскинув голову. – Только… Не могли бы вы?..
– Что?
Аннапурна обвела взглядом комнату и жестом дала Милдред понять, что та находится в библиотеке, а не где-то еще (например, на соревнованиях по подзыванию свиней).
– А! Ха! Слишком. Громко. Правда? Я. Не. Надела. Слуховой. Аппарат. Батарейки. Сели. Извините. Вот. Возьмите.
Она порылась в сумке с крупной надписью «Привет из Диснейленда!» и вытащила потрепанный блокнот с привязанной к нему шариковой ручкой.
– Пишите. Здесь, – сказала она. – Кстати. Меня. Зовут. Милдред. Бэнфри. А. Вас?
Аннапурна написала свое имя и принялась строчить в блокноте. Есть ли у Милдред Бэнфри документальное подтверждение того факта, что она проживает в округе Айленд на постоянной основе? Конечно есть! Она принесла с собой счет за электричество – настолько скромный, что Аннапурна задумалась, есть ли у нее холодильник и включает ли она вообще свет, – и выписку с банковского счета. Выписка не годилась для подтверждения, но счета за электричество было вполне достаточно. Аннапурна начала собирать все необходимое, чтобы выдать Милдред читательский билет.
Именно в этот, крайне неподходящий момент Мони Рирдон-Пиллертон выплыла из кладовки. К ее запястью был привязан причальный трос, а туфли она сняла – для удобства и чтобы не запачкать упомянутое выше лоскутное одеяло. Поэтому Мони выглядела весьма оригинально – тем более что, как читатель, вероятно, помнит, для Лэнгли, штат Вашингтон, она была одета довольно необычно. Конечно, не так уж необычно, учитывая, что в одной из комнат заседали Дамы в красных шляпах, а в другой находилась Милдред Бэнфри; и все же Мони привлекла внимание Милдред, ведь в провинциальных городках редко можно увидеть старинный наряд. Как и причальный трос, привязанный к запястью.
– Что. Это. Еще. Такое? – взревела Милдред, которая первой увидела Мони. – Что. Здесь. Происходит?
Она с любопытством посмотрела на Аннапурну. Затем на Мони Рирдон-Пиллертон:
– Вы. Здесь. Развлекаетесь. Что. Ли? Поищите. Себе. Более. Укромное. Место.
