Навес не спасал от косого дождя, вода заливала променад. Энни прошла мимо трех закрытых магазинов, хозяева которых предпочли февральским ливням коктейли на Багамах. В окне лавки Эллен горел огонек. Экспозиция на витрине была странной, разношерстной. Ржавый утюг из тридцатых годов, клетчатое шерстяное пальто с потрепанным подолом на спинке плетеного кресла, потертый кожаный чемоданчик, стопка тарелок с псевдокитайскими узорами, открытки с одноцентовыми марками, бархатные туфли со стразами, щербатый аккордеон, вырезанная из коряги трость и раскрашенная вручную гипсовая статуэтка Девы Марии.
Энни толкнула входную дверь. Магазин Эллен находился чуть дальше по улице и был гораздо меньше «Смерти по заказу». Узкий проход между ним и «Денди Джимом», магазином мужской одежды, вел в проулок, тянувшийся позади торговых заведений.
Энни не могла решить, как быстрее добраться до парковки, где она оставила машину, – пробежать через этот проход и проулок, где в дождливый сезон всегда собирались глубокие лужи, или спокойно пройти по крытому променаду. Через проулок было ближе, но на тротуаре она не промокнет насквозь.
Она вошла в магазин. Здесь было холоднее, чем снаружи.
– Эллен?
Внутри теснились столики, к прилавку вел узкий проход. На столиках громоздились так называемые сувениры. Энни же считала их тем, чем они и были: осколками жизней неизвестных ей людей. На каждом столе в беспорядке валялись старая одежда, бижутерия, фоторамки, тарелки, кухонные принадлежности, разномастные поделки, от склеенного из оберток жвачки единорога до мозаичного изображения Пизанской башни, виниловые пластинки, армейские жетоны времен Второй мировой, пожелтевшие открытки с марками, синие эмалированные миски, стиральные доски, шляпы с перьями и даже соломинки для коктейлей.
Тонкая сетчатая занавеска, отделявшая торговый зал от кладовой, отодвинулась, и появилась Эллен. Она проследовала к своему рабочему столу, на одном краю которого помещались особо ценные «сувениры», а на другом – гроссбух и железная коробка для денег. У Эллен не было ни кассового аппарата, ни тем более устройства для чтения кредитных карт. Для учета проданного товара она вела бухгалтерскую книгу, а чеки выписывала от руки. Посередине стола лежал прямоугольный предмет в розовом чехле. На чехле стояли инициалы: «М. К.».
Эллен поймала взгляд Энни и произнесла чуть виновато:
– Я решила убрать книгу обратно в чехол. Пленку не снимала. Мне показалось, что ей так будет лучше. Миллисент наверняка сшила чехол сама. Ее полное имя – Миллисент Кеннеди.
Эллен продолжала лепетать, такая искренняя и такая ранимая. Мысли путались в ее голове. Она смутно припоминала давнюю встречу с женщиной, которая сотворила уютное гнездышко для ее сокровища.
– Я была совсем маленькой… Мама взяла меня с собой… в кафе… там мы встретились с Миллисент… – Эллен улыбнулась и мягко продолжила: – Мама была так рада…
Затем улыбка исчезла с лица Эллен, и она ласково прикоснулась к букве «М».
– Как думаешь, – она с трудом подбирала слова, – наверное, она знала, что книга дорого стоит, но хранила ее потому, что получила от королевы? – Эллен покраснела. – Не знаю, с чего бы королеве делать такой подарок. Может, на память, когда Миллисент вышла замуж за американца и уехала? Как бы то ни было, королева подарила ей книгу, и Миллисент никогда с ней не расставалась, даже в старости, когда у нее не осталось ни денег, ни вещей. Подумать только, сама королева держала эту книгу в руках!
В голосе Эллен звучал благоговейный трепет.
Энни прекрасно ее понимала. С таким же чувством она разглядывала старые черно-белые снимки. Девушка в блузке с длинным рукавом и в длинной юбке стоит на утесе и глядит на море. Фотографию сделали в 1914 году, когда девушке было семнадцать-восемнадцать лет. Это мгновение навсегда запечатлено на карточке. Оно было настоящим. Та девушка жила, дышала, волновалась, хотя давно уже стала прахом. Но в этот миг она снова была здесь.
Книга обладала такой же волшебной силой. Книга, к которой прикасались руки королевы и писательницы с золотисто-каштановыми волосами: в 1925 году она все еще была влюблена в своего Арчи, а самые удивительные события в ее жизни пока не произошли.
Эллен нахмурилась и сбивчиво спросила:
– Думаешь, ей не понравилось бы, что я продаю книгу?
Энни вздрогнула. Ей почудилось, будто рядом стоит еще одна женщина, старая и сгорбленная, но горделивая.
Деньги от продажи книги изменят жизнь Эллен к лучшему, защитят ее от бедности, сохранят ей зрение и позволят платить за обучение племянницы. Но Эллен беспокоилась, что старая женщина огорчится, если ее сокровище уйдет с молотка к случайному человеку.
Энни заговорила, осторожно подбирая слова:
– Я не знаю, на что похож рай. Никто не знает. Но, – она провела пальцем по букве «М», – она сейчас там. Я верю, что она купается в благодати, что от нее не исходит ни злобы, ни осуждения. Она будет рада за тебя.
Бледно-голубые глаза Эллен будто подернулись пеленой.
– Спасибо, Энни. – Она откашлялась. – Ты мне так помогла!
Энни передала ей папку:
