-- Нельзя, когда лечишь детей брать деньги, - сказала старшая, - иначе заговор силу потеряет.
-- Всего вам хорошего, удачи во всем, - добавила младшая. - Все у вас будет хорошо.
Женщины ушли. Забежала на минуту усталая Марина.
-- Зачем к тебе приходила Алина? - спросила она.
-- Юльку попросила полечить. Сильно кричит во сне.
-- Ну что, помогли они тебе? - спросила соседка.
-- Не знаю, но хочется верить, что помогли, - ответила Ира. - Какие-то легкомысленные, хохочут все больше, будущее предсказывают. Над Юлькой, так, слегка шепнули, и все.
-- А ко мне сначала отказались даже идти, я ведь тоже обращалась к ним, - с горечью проговорила Марина. - Алина взяла мою руку, посмотрела и молчит. Я спросила, чего страшного она увидела. Та опять молчит. А её тетушка тихо так говорит: "На руке-то у тебя все хорошо, только ты сейчас не поверишь в это". Я говорю: "Значит, Гоша жить будет?" А Алька отвечает: "Его уже нет!".
Не выдержав, Марина разрыдалась и продолжила:
-- Знаешь, тетушка так сердито посмотрела на Алину и сказала: "Лучше бы ты, Алечка, соврала". "Лучше, - ответила Алина. - Но сильному человеку ото лжи будет хуже. И Марина сама уже все знает!"
-- Так они так и не пошли к тебе? - спросила Ирина.
-- Были, - нехотя ответила Марина.
-- Ну и что?
-- Они с Гошей без меня говорили, - с какой-то странной интонацией проговорила женщина. - Он попросил об этом...
-- О чем? - не поняла Ирина.
-- Приблизить смерть. Тетушка Алькина сказала ему: " Мы не Боги, не можем распоряжаться жизнью человека. А если бы могли, все равно бы не стали". А Алька уже уходила, вернулась и говорит: " Прости меня, Дева Мария! Но не могу я больше так! Не могу!" Тетушка пыталась её остановить, но она вернулась в спальню к Гоше. Что-то она сделала, Гошка спал всю ночь ту спокойно. А сама Алька вся серая вышла. Тетушка я слышала говорила ей за воротами: "Зачем ты это сделала? Он уже в другом мире". " Я только боль сняла", - грустно проговорила Алина. "А себе?" - укоризненно смотрела тетушка. "А себе добавила. Хотя у меня её столько, что больше или меньше разницы нет". Ой, я пойду, - спохватилась Марина, - там Гоша один. Знаешь, врет Алька. Не умрет мой Гоша! Не дам!
Марина убежала.
А Юлька стала понемногу приходить к норме: спать, играть, бегать по дому. Её кроватка стояла рядом с родительской. Девочка теперь охотно спала в ней, любила там просто играть, забиралась сама, занавешивала покрывалом барьерчики, все, кроме одного - с которого видна была Ирина, садилась, новая мама подавала ей игрушки, девочка часами разговаривала со своими мишками, зайчиками, куколками...
-- Чувствует себя защищенной, - объяснила все та же Марья Ивановна, - поэтому и забирается туда.
Но случалось, хоть теперь очень редко, но будила девочка своим криком родителей. В одну из таких ночей Ира и начала разговор.
-- Ты не жалеешь, что мы оставили Юльку себе? - спросила она Тимофея. - Вот, опять не спим!
-- А куда же её? - удивлённо ответил муж.
-- Мама хотела забрать.
-- Нет, - засмеялся Тимофей, - я сам нашу Юляшку люблю.
Тимофей, действительно, привязался к девочке.
-- Тима, - Ира подыскивала слова, - а ведь у Лены ещё был ребёнок. Она замуж беременная выходила. Ты же знаешь.
-- Она родила того ребёнка?
-- Не знаю, - ответила жена, - но сын у неё ещё есть.
-- Точно?
-- Да, она сама мне в тот день сказала.
-- Что же ты молчала? Как же там ребёнок? Один в доме... Надо его взять... - муж волновался.
-- Там мальчика нет, я съездила на квартиру к Лене. Посмотрела прописку по паспорту. Знаешь, она выписалась месяц назад и нигде больше не прописана. Я по старому месту прописки была. Там живут посторонние люди. А ребёнка нет. Они утверждают, что у Елены только один был ребенок. Мальчик.
-- А Юлька?
-- Не знаю, я запуталась. Соседи говорят, что точно был мальчик.
-- Надо мальчика нам найти, - Тимофей был явно взволнован.
-- Тима, этот мальчик - твой сын?
Муж вопроса не понял.
-- Если ты хочешь, мы его заберём. Да куда ещё его деть?
-- Тима, - Ирина говорила очень тихо, - Лена сказала, что родила от тебя. У вас когда-нибудь что-нибудь было.
Муж молчал. Потом спросил:
-- Сколько лет мальчику?
-- Я не знаю, я ничего не успела спросить. По данным паспорта Елены, ему четыре года.
-- Знаешь, Ира, я тебя очень люблю, сразу полюбил, как увидел, тебя - не Елену.
-- Так может у Елены быть ребёнок от тебя? - перебила его жена.
-- Может, - тихо ответил муж, и немного погодя добавил: - Может и от Гошки.
И начал рассказывать тот далёкий эпизод.
-- Почему ты раньше не говорил об этом? - спросила Ира.
-- В те дни ты бы не простила мне этого. Я не хотел с тобой расставаться.
-- Да я знала всё от Елены. Думала - сочиняет, чтобы мне сделать больно, - и, помолчав, добавила. - Надо найти мальчика и взять к нам. Марине ничего не говори. Ей сейчас очень плохо, а Гошке...
-- Ну если его это сын, все равно возьмем... Маринке говорить не будем, - продолжил Тимофей.
-- Почему?
-- Маринка отберет сразу, я это знаю. Все, что Гошкино, для неё свято.
-- Нет, Тим, я точно знаю, я уверена, это твой мальчик... Наш, значит...
Тимофей благодарно обнял жену.
