-- Это Тимка с Георгием купили видеокамеру. Снимают друг друга, видишь, как хохочут, рожи строят. Вот Ирина им говорит, что они, как дети. А вот Гошка крупным планом, ругает свои рыжие волосы, - поясняла Марина. - А эту запись мне подарил мой ученик. Видишь, Георгий с огромным букетом лилий прошёл на выпускной вечер моего класса. Вручает мне цветы, на колени встал. Боже, какая я была счастливая! В тот день все одиннадцатиклассницы мне завидовали.
Постепенно женщина окончательно успокоилась. Кадры видеоленты рассказывали о счастливой прежней жизни. И везде Георгий смеялся, шутил, с любовью смотрел на жену. Но вот голос Марины дрогнул:
-- Здесь Георгий знает уже, что болен. Я старалась побольше его снимать, чтоб осталось...
Голос её прервался, но спустя минуту она заговорила спокойно и безжизненно. Сергей сразу вспомнил, какой она появилась в их коммуналке.
-- Посмотри, какие у Гоши больные глаза. Я никому не разрешала и подумать, что он умрёт, не дала сообщить родителям, вызвать их. Думала, моя уверенность не даст ему умереть. Мать Георгия, наверно, умерла с обидой на меня: она не попрощалась с сыном...
Не выдержав, Марина замолчала. Кадры продолжали мелькать на экране. Георгий медленно и грустно шел между ивами, что росли на их участке. Ярко-рыжие волосы поредели, потускнели.
-- Это во время химиотерапии, - промолвила женщина и отвернулась, скрывая слезы. - Плохо себя чувствовал.
Сергей продолжал смотреть. Георгий лежал на кровати. Он уже практически не вставал. И Сергей, жалея Марину, предложил выключить видеомагнитофон, но женщина махнула отрицательно рукой:
-- Смотри. Мне тоже надо посмотреть и расстаться с тенями прошлого.
Они сидели в абсолютном молчании.
-- А этих съёмок я не видела, - неожиданно сказала Марина. - Это, наверное, Тимкины съёмки. Помнится, я разыскала одного травника, к нему ездила...за несколько дней до смерти Гоши... Неужели он снимал?
Крупным планом появилось исхудавшее бледное лицо Георгия. Он заговорил слабым, но отчётливым голосом:
--
