Девчонка — птицы, Ямб что, рехнулся, такую малявку нанимать, ей же едва пятнадцать стукнуло! — споткнулась на пороге, чуть не полетела носом на мостовую. Эдвард успел поймать за шкирку, как котенка, выровнял.
— Хэй, осторожней!
Обри вырвалась, оправила серое залатанное платьице, убрала за ухо прядь кудрявых, обрезанных по подбородок волос. Буркнула:
— Спасибо, — так, словно великое одолжение ему делала. Эдвард только фыркнул в ответ, оглядел улицу. Людей здесь хватало, даже слишком — сбор Совета скоро, все дома на ушах стоят. Вот и ладно, проще будет затеряться в толпе.
— Ну что, пошли по порядку? О’Флаэрти первые в списке.
Монах согласно кивнул, птица у него на голове распахнула крылья, удерживая равновесие. Н-да, с затеряться в толпе Эдвард погорячился. На такое чучело пялится будут даже с того края канала.
— Хэй, Ястреб. Может, птичка твоя подождет где, а?
Смотреть, как он медленно поворачивает голову-гнездо было по-своему занятно. Тут еще Обри подкинула забот:
— Домов три, нас четверо. Мы к О’Германам, вы к О’Флаэрти.
Эдвард с сомнением посмотрел на девушек, открыл было рот возразить, но первой успела Джейн.
— Если что-то случится, мы с тобой себя не защитим, — сказала рассудительно. — Будет лучше, если ты пойдешь с Ястребом, а я — с Эдвардом.
Так и решили. Эдвард протянул «леди» руку, та сделала вид, что не заметила. Спросила вместо этого:
— Зачем притворяться пьяным?
Она вообще была довольно симпатичной, разве что слишком худой и высокой. Возраст, а в большей степени несладкая жизнь заострила скулы, но глаза были чуть-чуть подведены углем, а серо-русые волосы стянуты в узел на затылке, как у красующихся служанок. Вроде бы совсем обычная, таких женщин в городе пучок на дюжину, но что-то цепляло его, заставляло приглядываться.
Джейн заметила, отвернулась. Повторила:
— Так зачем?
— Проще, — заявил Эдвард. — Ты сразу видишь, кто есть кто, а тебя никто не видит.
Странно, но она кивнула, словно поняла ответ. Перевела на дело:
— Вы что-нибудь знаете об этом ограблении?
— Хей, давай на ты, дамочка! С чего бы мне, я только в город недавно вернулся. Сейчас кого-нибудь из слуг на задах поймаем да поспрашиваем.
Вообще это было скучно — делать вид что узнаешь то, что знаешь и так примерно все две недели. Надо было всех напарников отправить в О’Германам, пожалуй, поболтаться по улицам и присоединиться к ним. А тут иди, еще и верти головой, словно в первый раз в магическом квартале.
Ну красиво, да, не поспоришь. Река и каналы дышат прохладой, мостовая выложена белым камнем, фасады раскрашены так ярко, что затмевают даже самые богатые наряды. Дом О’Флаэрти в конце улицы смотрелся блекло на общем фоне — лепнины мало и вся наверху, стены темно-рыжие, даже решетки на окнах без особых узоров, надежные, словно в тюрьме.
— Как же сюда влезли, — изумилась Джейн.
— Так небось сзади, — отозвался Эдвард. — Спорим, там не везде решетки?
— Они и здесь не везде, — она указала под самую крышу, где виднелся кругляш чердачного окна. — Только по этой стене и кошка не взберется.
Эдвард пожал плечами, нахально цапнул за плечо выворачивающую из-за угла служанку.
— Хэй, красавица, а расскажи, как вас ограбили?
Девушка оскорбленно стряхнула руку, отступила.
— Мне некогда болтать с прохожими. Хотите сплетен — идите на рынок.
— Нас наняли расследовать ограбление, — вступила Джейн. — Вы могли бы очень помочь.
— Кто нанял?
— Он представился господином Ямбом.
Недоверчивая гримаска тут же исчезла, сменившись улыбкой.
— Сразу бы сказали! Мне правда некогда, но вы идите к задней двери, вот туда. Спросите Маргарет, это домоправительница, она или расскажет, или велит кому.
— Спасибо, красавица! — крикнул Эдвард вслед девушке. Та оглянулась с улыбкой, махнула рукой.
Эх. Он ведь все то же самое делал. Почему тогда у Эдварда получалось, а у него — нет?
Неприметная дверь с здоровенным при этом замком вела прямиком на кухню. Пара слов полноватой, явно усталой домоправительнице и вот они уже идут узкими служебными коридорами вслед за слугой.
— Сюда они залезли. Окошко было приоткрыто, чтобы воздух шел, вот и вышло.
Крохотная кладовка на третьем этаже была заставлена посудой, в углу приютился бочонок с водой, громоздились горшки и бутылки — все, чтобы быстро подать господам сласти или сидр, не бегая до кухни. Слуга отодвинул посуду с полки напротив окна, указал с театральной трагедией:
— Вот! И три чашки разбили из белого сервиза, представляете?
На верхней полке остался длинный след в обрамлении торчащих щепок, а в стене глубокая дыра. Эдвард сунул внутрь палец, занозился, крякнул недовольно. Джейн отошла к окну, вытянула руку, словно из лука целила в пострадавшую стену.
— Арбалетный болт, — постановили хором.
— С веревкой? — Уточнил Эдвард. — Ничего себе мастер, попасть в такую щель! А дальше как, ребенка они сюда запустили? Тут же не окошко — форточка, еще и открывается едва-едва.
— Может, и ребенка, — задумчиво кивнула Джейн. — Что отсюда взяли, не подскажете?
