Однако неправда, что милость трибунала снизошла на меня благодаря молодому монаху, которого я, согласно процедуре, избрала своим защитником и который так искренне верил в мою невиновность, что потерял свою. Клянусь, этого никогда не было. Признаюсь только, что там был некий монах, не в меру болтливый и преисполненный миссионерской страстью, решивший вернуть мне добродетель, излишне поверив в лживый рассказ о распутнице и крови святой Фортунаты. Я много слышала от него о достоинствах ваших святых, но не доверяла им. Я странствовала по миру уже достаточно долго, чтобы понять, что вдали от Интестини почти каждый городок может похвастаться своим мучеником, или хотя бы следами стоп святой Фортунаты, отпечатавшимися в камне, или же вросшим в дерево наконечником стрелы святого Медардо. Я наблюдала в святилищах останки странных существ, вроде псоглавого великана Колобаро, который на собственном горбу переносил паломников через полные воды и из своей великой набожности желал весь мир вместе с его бесчисленными грехами водрузить себе на спину. В храмах показывали мне различных благочестивых девиц, которые, спасаясь от нежелательных поклонников и бремени брачного ложа, приказывали замуровать себя в стенах обители святых или выкапывали себе ногтями ямы, словно какие-то кротихи, ожидая, пока их красота увянет и пройдет. Из саркофагов выглядывали древние господа, которые от избытка смирения велели носить себя на носилках для навоза сразу после вытряхивания сего содержимого, однако никогда не забывали угостить кнутом бедняка, если тот недостаточно быстро склонялся перед ними до земли. И признаюсь вам, синьор, все это сборище строптивцев, склочников и гордецов, враждовавших с соседями, скорее насиловало мой разум, нежели наполняло ум благочестием. Однако из уважения к благодушному монаху я слушала эти рассказы терпеливо, вдумчивыми вопросами выказывая живость разума и стремление исправить свою жизнь, которая лишь по наущению презренного Одона взошла сорняком греха; если ж ее хорошо отмотыжить и прополоть, то, без сомнения, даст она урожай обильный и безупречный. Во всяком случае, так обещал мне тот монашек, вычитавший всю эту слезную легенду об обращенной блуднице в книгах, что, однако, не мешало ему верить в нее столь же безоглядно, как и вы преисполняетесь верой в мою историю, если я, подгоняемая то там, то сям словом и вопросом, продвигаюсь по пути, проторенному вашим собственным страхом и вымыслами этого бедного глупца Рикельмо, который – не без мысли о собственной выгоде – очертил вокруг Интестини круг, рдяный, как вермилион, от крови, ереси, предательства и колдовства.
