Подтверждаю, что подобные слухи ходили еще долго после поражения на Тимори. «Сын нашего господина жив», – твердили контрабандисты в горных прибежищах, хотя еще прошлой весной проклинали графа Дезидерио, когда он на устрашение повесил вдоль тракта двенадцать самых отъявленных разбойников. «Ему остается только ждать, пока затянутся раны», – вторили им пастухи, греясь у костров в своих зимних обителях. «Он укрылся глубоко в подземных коридорах, где первые вермилиане дышали испарениями драгоценной руды», – перешептывались нищие, поглядывая издали на зловещие рычаги и коловороты Интестини. «Это потому, что в нем течет кровь дракона, – утверждали прачки у ручья, – а дракон никогда не умирает, земля прячет его и питает своей силой, пока он не родится заново».
Ответствую далее, что инквизитор Рикельмо должен был знать эти байки, потому что, хотя прошло уже много лет со дня битвы на Тимори, а имена и слова, напротив, сгладились в человеческой памяти, все еще можно узнать сыновей графа Дезидерио, в чужом облике мелькающих в куплетах бродячих певцов или рассказах летних батраков, которые следуют за урожаем, сдавая внаем свои руки и серпы везде, куда их только пригласят. Порой эти бродяги устраиваются на отдых и в нашей деревне, хотя уже давно здесь для них не находится никакой работы – ими движет скорее неприязнь и пустое любопытство. Ведь вы открыли ворота четырех поселений Интестини, и никто больше не сторожит их границы; потому чужакам хочется взглянуть на людей вермилиона, вдруг лишившихся своих секретов и графской защиты, ведь теперь они кажутся совершенно обычными людьми, когда в своих рдяных плащах спускаются с рассветом в шахты. Бездельники и чужаки тащатся за ними, даже не скрывая свое присутствие, но когда вермилиане исчезают, когда в один момент скрываются в недрах горы, и только мерно вращаются коловороты, спуская в пищевод штольни очередные корзины, что-то в зеваках меняется, хотя сами они не могут этого назвать.
Я также ответствую, что наместник Липпи ди Спина пытался среди этих бродяг найти рабочих на замену беглым вермилианам в их подземном труде. Но ни обещанием достойной оплаты, ни прощением земных прегрешений ему не удалось склонить их стать слугами Интестини. Чужаки быстро сбегают отсюда при первой возможности или же впадают в безумие, подвергая риску свою и чужую жизнь. То же самое, впрочем, ранее случилось и с рабами с дальних островов Востока, привезенными сюда по приказу короля Эфраима и запряженными, словно немые мулы, в коловороты и прочие механизмы, – как будто дети яркого солнца и теплого моря могут выжить в этом месте, мрачном и пропитанном смертью.
И раз уж об этом зашла речь, может, вам, добрый синьор, стоит заняться проступками наместника Интестини, вместо того чтобы искать вину главаря бунтовщиков из гротов Ла Вольпе в каждой заваленной штольне, в обрыве цепей или поломке коловорота или списывать на колдовство внезапное истощение запасов руды в обильных до недавнего времени залежах? Поверьте, что не стоит объяснять эти неприятные сюрпризы проделками ведьм, якобы кидающих в штольни проклятья, завернутые в тряпки с их месячной кровью, или развевающих по ветру порошки из мертвых крыс и нетопырей, чтобы замутить зрение идущим на работу вермилианам и чтобы они вместо чистейшей руды сваливали в корзины ненужный шлак. Виновата здесь только бестолковость наместника, который после смерти брата Рикельмо вызвал ваш трибунал и устроил это нелепое безумие. Но оказывается, недостаточно сжечь несколько старых баб, чтобы вермилион вновь потек широкой рекой, как в былые времена. И будьте уверены, что нашего милейшего герцога в его обитых золотом покоях больше волнует внезапное исчезновение руды, нежели расцвет чернокнижной заразы. И хотя он выбрал ваш орден для очищения этой земли от слуг демонов, ведьм и еретиков, но он явно не желает, чтобы вы превратили ценнейшие месторождения в пепел и отняли у него дары драконьей крови. Полагаю, именно по этой причине он вызвал к себе наместника и, вероятно, жестоко ругает его за эту позорную кампанию, потому что ди Спина за один год потерял здесь больше солдат, чем некогда убили люди короля Эфраима. Но помните, что здесь его слуги – чужаки, тогда как мой брат Вироне знает каждую тропу, каждый ствол дерева, а помогают ему и синьоры из каменных башен, и босоногие подростки, пасущие гусей, и даже люди самого наместника, остающиеся при своем господине только из страха. Их мольбы неудержимо устремляются к гротам Ла Вольпе и окружают людей Вироне защитной мантией, что надежнее любого колдовства.
