Ее трясло от страха, но она изо всех сил сжала кулаки, пытаясь почувствовать в них хоть какую-то силу. Водяница поднял голову кверху и громко завыл. Его длинные руки с безобразными наростами повисли вдоль туловища, мощное змеиное тело сотрясалось и подрагивало при каждом движении. Высунув свой длинный язык, Водяница замер напротив Гули. Она встрепенулась и хотела убежать, но ноги стали тяжелыми, словно вросли в землю.
– Послушай меня, Гуленька! – закричала баб Дуся.
Она схватила девочку за плечи и встряхнула ее. Гуля посмотрела на нее умоляющим взглядом.
– Пусти, бабушка! Я сейчас умру от страха!
Баб Дуся сжала губы и покачала головой. Наклонившись к уху девочки, она зашептала:
– Слушай внимательно. Водяница очень силен. Знаешь, что он может сделать для тебя? Он может вернуть тебе твою маму!
Губы Гули дрогнули, из глаз покатились слезы.
– Маму? Правда? Мою маму? Но как? – заплакала Гуля.
– Нужно просто покориться ему, принять его силу и молиться, – баб Дуся крепко сжала худые плечики внучки, – Молись озерному змею вместе со мной.
Слова эти прозвучали так властно, что Гуля поднесла дрожащие руки к лицу, вытерла слезы.
– Я и молитв-то не знаю! – неуверенно пролепетала она.
– Просто повторяй за мной.
Баб Дуся подняла руки, словно приветствовала монстра, и заговорила вполголоса:
–
Баб Дуся, проговорив на распев эти простые молитвенные слова, посмотрела на Гулю. Девочка стояла рядом с ней бледная и растерянная. Внутри нее боролись два чувства. С одной стороны, ей очень хотелось снова увидеть маму, обнять ее, прижаться к теплой груди. Но с другой стороны, она знала, что это неправильно – мама вернется, но она будет такая, как Яся: незнакомая, чужая…
– Ну же, Гуля, повторяй за мной, молись Водянице! Если помолишься, то скоро сможешь увидеться с мамой!
Гуля подняла руки, замерла так на несколько секунд, глядя в страшное лицо Водяницы, а потом опустила руки и хмуро уставилась на баб Дусю.
– Не буду! Мама все равно не будет такой, как прежде. Это будет… уже не она.
Лицо баб Дуси вытянулось от удивления, брови ее нахмурились, и взгляд стал напряженным и строгим.
Водяница разинул рот, и в горле его забулькала озерная вода. Он пополз в сторону Гули.
– Молись, Гуленька! Молись! – закричала баб Дуся.
Гуля попятилась назад, а потом побежала прочь с берега. Она бежала так быстро, как только могла. Змей полз за ней, а баб Дуся выкрикивала слова молитвы ему в спину. Гуля бежала в сторону дома, только там она могла спрятаться от змея. Но до дома было еще далеко. Сердце девочки отчаянно стучало в груди, она слышала, что Водяница уже совсем рядом. Змей полз быстро, его тело шелестело по земле в нескольких метрах от Гули.
Внезапно прямо за ее спиной раздался громкий булькающий звук. От смрадного запаха озерной тины к горлу девочки подступила тошнота. Осознав, что ей все равно не убежать от монстра, она резко остановилась, развернулась и замерла. Уж лучше встретить смерть лицом к лицу.
Водяница подполз к ней и зарычал, разинув круглый рот. Когда он склонил к ней свое безобразное, покрытое слизью лицо, Гуля закричала, и тут вдруг кто-то с силой толкнул ее в сторону, закрыл своим телом. Это был Петя. Он стоял напротив Водяницы с деревянным колом в руке. Взгляд его был злым, на шее от напряжения вздулись вены, а губы сжались в тонкую полоску.
– Не трожь ее! – закричал Петя и метнул кол в Водяницу.
Гуля от изумления перестала дышать. Кол вошел прямо в мягкое, извивающееся тело монстра. Он весь выгнулся и страшно зашипел. Из раны потекла густая черная слизь.
– Ах ты, гаденыш! Что же ты натворил? – изо всех сил завопила подоспевшая баб Дуся.
Петя схватил растерянную Гулю за руку, и они вместе побежали к дому.
– Быстрее заходи! Внутрь он не попадет! – сказал Петя, когда они были на крыльце.
– Стой, а как же ты? – обернулась Гуля.
Петя внимательно посмотрел на нее, в глазах его мелькнула тоска.
– Ты ведь знаешь, что мне Водяница не страшен. Я же мертвяк!
Он сплюнул в сторону, вытер рот рукавом, опустил голову и быстро пошел прочь. Захлопнув дверь, Гуля прижала ладони к лицу и разрыдалась. Снежок подбежал к хозяйке и уткнулся мордой в ее шею. Слезы текли из глаз непрерывными потоками, Гуля всхлипывала, сотрясаясь всем телом. Она плакала о маме, о Пете и о том, что вся ее жизнь запуталась и скрутилась в крепкий узел, кажется, никак ей его уже не распутать…
***
