— Ну, вот и хорошо. Самое основное — это обувь, ей тяжелее всего достаётся, эх, что-то поздно мы этим всем занялись. Время упустили. Могли бы всех обеспечить приличной обувью и не только ей, мало ли у нас в доспехах у воинов кожаных частей?, — косяк, однако, в первую очередь мой косяк. Ведь что нужно в Скальме, я лучше всех должен знать. — И почему мы до этого не додумались раньше?
— Да! Всё по старинке. Но ведь и как тут сообразишь сразу? Дирт, кстати, мне говорил про проволоку, но из железа её надо было бы делать слишком толстой, чтобы не рвалась и не ломалась, значит, тяжёлой, да и руны на железо не легли бы так. Мы как-то и не сообразили про древний металл, ведь из него тонкую проволоку сделать сложно, тут и протяжка соответствующая нужна, и другая температура нагрева, так что даже и не подумали. Ну, ничего, в следующем году всё сделаем как надо — постарался успокоить меня Соардок.
— Рий, а может быть не надо Макту брать в Скальм — вдруг заговорил Дирт — она такая маленькая, хрупкая, совсем ребёнок, а ты на неё так насел. Ничего, мы справимся и без неё, уже кое-что можем. Может, не надо. — Я посмотрел на кузнеца, Соардока, смущённую чем-то Арану, Ольгена, женщин и воинов, которые собрались рядом, чтобы посмотреть на то, как Макта примеряет броню, отрицательно мотнул головой и ответил.
— Она выглядит как девочка, но во многом это уже не так. Она стала частью Скальма, его жителем. Выйти на просеку во время гона, остановить напначь — для неё это долг, который никто и никогда не отменит. Она уже не сможет по-другому. Во время гона сражается весь Скальм, и детёныши, и калеки. Никто не прячется и не сидит в норах. Ты можешь умирать, но на просеку прийти обязан, поэтому она всё равно пойдёт и будет сражаться, чего бы это ей ни стоило. Она — уже кровь от крови житель Скальма.
— Скальмиелинг — вдруг вмешался Ольген, и смущённо добавил — Кровь Скальма, по-эльфийски.
Я кивнул, соглашаясь с эльфом. Действительно, звучное и красивое слово. Посмотрим, приживётся ли оно.
— Своих детей ты также пошлёшь в Скальм?, — спросила Арана, которая подошла ко мне, когда люди разошлись и не могли нас услышать. Я посмотрел в её глаза, в глубине которых плескалась надежда и страх. В голове как гром среди ясного неба промелькнула догадка.
— Ари! Неужели?!, — она на секунду испугалась, а затем как-то съёжилась и поникла — Иди сюда — я обнял её и начал гладить по спине.
— Ты? Ты…! Понимаешь, так получилось, я старалась, чтобы не было ребёнка, ведь он может тебе и не нужен, но…, — она не нашла слов и от волнения начала всхлипывать.
— Глупенькая! Как же ты могла такое подумать?! Я рад! Я просто счастлив! Ты только представь, скоро нас будет трое!, — я много ещё чего говорил Ари. Постарался развеять её сомнения. Постепенно она успокоилась и перестала плакать — ну как ты?, — спросил я её. Она кивнула, давая понять, что её отпустило, подняла на меня покрасневшие глаза и вновь спросила.
— Ты так и не ответил. Своего ребёнка ты тоже пошлёшь в Скальм?, — Я медленно кивнул.
— Да. Скальм — мой дом, наш дом, и мои дети должны стать, как сказал Ольген, скальмиелингами. Я думаю, что ты и сама понимаешь, что так и надо поступать. Просто волнуешься заранее.
— Да, волнуюсь. Наверное, я не права, но всё равно боюсь.
— Оказывается, у тебя есть все задатки идеальной наседки. Этакой мамаши, которая готова пылинки сдувать со своего ребёнка. Смотри, разбалуешь — я погрозил Ари пальцем, а она в ответ задорно рассмеялась. Я засмеялся в ответ. Вроде смог успокоить. Но нет! Я уже немного изучил Арану. Девушка так просто не успокаивается, ей нужно быть абсолютно уверенной, что она получила полный ответ на свой вопрос, поэтому я продолжил. — Поверь, Скальм — это огромный мир, чудесный и очень красивый. Это будет просто преступлением, если я не познакомлю с ним своих детей. И еще. Я не дам молочной маме обработать своего ребёнка так, как Макту. Мои дети будут независимы от Скальма и не станут тесно привязанными к нему. Кроме того, в Скальме опасно только во время гона, но мы же не просто так собираемся восстанавливать аппаратуру комплекса. Придёт время, и напначь станет значительно слабее. Так что не беспокойся.
— Я тебе верю — произнесла моя женщина.
— Вот и хорошо. Теперь пойдём, а то всякие любопытные уже все глаза измозолили, глядя на то, как мы тут воркуем. Уже всё поняли, небось. Сейчас начнут пытать, когда ждать наследника. Вот же глазастые — притворно разозлился я на людей, которые украдкой бросали на нас заинтересованные взгляды. Ари лишь засмеялась в ответ на мои слова.
