Я поднялась с места, быстро закрутила волосы в полотенце, сооружая на своей голове пирамиду, напялила свежевыстиранную, мокрую, растянутую футболку и вышла из душа. Идти в шалаш не хотелось, вдруг он меня там поджидает с кучей вопросов, на которые у меня нет ответов. Он спросит: " Аврора, что это было?", а я такая: "Ничего, Ной, Кощей попутал". Ну, вот как ему объяснить свое поведение?
Заглянула в домик. Никого. Слава Сказке! Хорошо, что нас поселили отдельно друг от друга. Развалилась на кровати и прикрыла глаза. В голове тут же всплыл образ его оголенной спины. Не спина, а произведение искусства какое-то.
— Сказкааааа, ну зачем ты ненадежных мужчин делаешь такими красивыми, а?
Интересно, что бы сейчас сказала Злата? "Авророчка, душа моя, ну накой тебе сдался этот нестабильный? Он же несерьезный. Будешь сидеть тихонечко у окна, и сохнуть по нему, не евши, не пивши. Станешь, вон, такой же худой, как его тощие"
Эх, скучаю по своей акуле мелкокалиберной.
— …Ной, ты такой смешной… — донеслись до меня приторно-сладкие женские голосочки.
Я мгновенно открыла глаза, и села на край постели, прислушиваясь.
— …Какое у тебя тонкое чувство юмора… — щебетала одна.
— Это еще что такое?
Ревность полоснула по и без того нестабильной психике, в виду крайних обстоятельств. Вылетела из шалаша в таком виде, в котором вернулась из душа и обнаружила у домика Водяного пренеприятнейшую картину. Уже одетый Ной, облокотившийся о ствол ели, очень любезно общался с двумя местными дамами, которые мило улыбались на каждое им сказанное слово и строили глазки.
Да, это рекорд, милый. Так долго ты еще никогда не искал замену. А я-то думала да гадала, когда это мой благоверный сорвется, когда отступит уже от своей фальшивой любви ко мне и покажет, наконец, свое истинное «Я».
Сжала свои маленькие бледные ручонки в кулачки и задержала дыхание. Потому что чувствую, если сделаю хоть один вдох, тут же разревусь белугой.
Захотелось подойти к нему и влепить разок по наглой, зазнавшейся физиономии… А лучше два. Но я сдержалась. Отступила на шаг и, как на зло наступила на ветку, которая тут же хрустнула под моим весом.
Водяной перевел взгляд на меня и как-то изменился в лице.
— Аврора? — Спросил он, будто это я делаю что-то нехорошее и противоестественное, а не он.
Вот, посмотрите, ручки мои, чьи плечи вы наминали десять минут назад. Перед вами самый настоящий самовлюбленный эгоист.
Бросила в его сторону полный презрения взгляд и вошла обратно в свои покои. Видеть его не хочу. Слышать его не хочу. Знать тоже не хочу.
Нырнула под плед и укуталась так, чтобы никто не смог меня выкорчевать из постели.
Так и уснула завернутая в кокон, а утром меня разбудил ненавязчивый стук по одной из опорных балок, удерживающих всю конструкцию моего шалашика. Я разлепила глаза и нехотя поплелась ко входу. Видок у меня ещё тот, наверное. Мятая, старая, растянутая футболка повисла несуразным мешком на моей довольно стройной фигуре, а на голове взрыв на макаронной фабрике. Вот что бывает, когда я засыпаю, не расчесав волосы.
Открыла шторку и не сразу поняла, что происходит. На пороге стояли те самые девушки, с которыми мой муж вчера мило беседовал. В их руках благоухали два огромных букета полевых цветов всех оттенков, которые только существуют.
— Доброе утро, — улыбнулась одна из них и протянула мне эту неописуемую красоту.
— Доброе, — растерялась я.
— Это тебе Водяной передал, — продолжила одна.
— Муж твой, — уточнила другая.
Будто я могу об этом забыть.
— Это он извиняется так? — Не понимала я.
Очень умно, передать цветы, в знак извинения, этими дамами, которые, вроде как тоже виноваты.
— Извиняется? За что? — Удивилась одна.
— За то, что с вами флиртовал. — Уже не так уверенно предположила я.
Девушки переглянулись и одновременно захихикали. Я почувствовала себя неловко. Выгляжу сейчас, как ревнивая супруга, заподозрившая своего благоверного в измене.
— Никто с нами не флиртовал, — объяснила одна.
— Он нас просто попросил об услуге, и мы её выполнили, — указала на цветы блондинка.
— Это наша работа.
— А улыбаться и быть милыми это её неотъемлемая часть.
— Иначе клиентов не набить, — всучила мне в руки довольно тяжёлый подарок, одна из девушек.
— Спасибо, — все ещё сомневалась я и забрала оба.
— А мужик у тебя хороший, — добавила блондинка, уходя, — сейчас таких внимательных мало.
Я лишь растерянно моргнула в ответ и вернулась в свой домик.
Это что получается, он их вчера попросил, чтобы они цветов мне насобирали? А я что подумала? Зачем я вообще это подумала? Почему в моей груди появилось это неприятное, скребущее ощущение, от которого сердце в пятки уходит? Неужели это ревность?
Я вчера повела себя, как настоящая дура. Нафыркала, назыркала на не в чем неповинного Ноя.
Уже хотела броситься к его шалашу и извиниться, но тут же вспомнила, что вчера ещё кое-что произошло. Вряд ли я смогу спокойно смотреть ему в глаза после ВСЕГО этого.
Ну, и что делать?
