Отец решил еще на какое-то время остаться в городе на реке, вытекающей из Озера, подождать год-другой. Он хотел посмотреть, что станет с путем угрей, удостовериться, сбудется ли предсказание Лозинского. Хотел по-своему помочь Цветану Горскому, если кто-то осмелится поднять руку на реку и угрей. Хотел увидеть и то, как поведет себя сталинизм в соседней, родной ему стране. Отцовские опасения сбывались. Там сталинизм попал на благодатную почву. Инстинкт обладания властью, не утихший еще со времени падения Оттоманской империи, с трудом эволюционировал, и изжить его было нелегко. Сталинский режим пустил там корни так глубоко, как нигде в другом месте. Новые сталинисты имели амбиции сделать его даже крепче, чем он был в стране его зарождения.
Страна закрылась, забетонировалась. Границы выросли, как стены. Граница, отделявшая Отца от его родных часовым полетом птицы, отдалила людей с двух берегов Озера, будто они находились на расстоянии, равном расстоянию между двумя планетами.
Здесь же, у истока реки, сталинизм властвовал два бурных года, пока Тито и Сталин не разругались между собой. После храбро произнесенного Титовского «нет», сталинизм стал потихоньку угасать на озерной земле. Но, как в его родной стране он существовал, находя подпитку в идеологических структурах власти, так и здесь по инерции еще продолжалось ускоренное формирование нового человека с унаследованной от Сталина иллюзией возможности восполнить упущенное время благодаря усиленному строительству новых объектов без учета реальных экономических мощностей.
Отцу пришлось делать выбор: оставаться ли по эту сторону границы, где сталинизм все же медленно шел к своему концу, в то время как по другую сторону он рос с чудовищной быстротой. Но по обе стороны границы путь угрей находился под угрозой. Может, надо последовать по этому пути, пока еще не поздно? Или выбрать какой-то другой, третий путь…
Отцу, как адвокат всегда находившемуся в естественной оппозиции к власти, сделавшему много хорошего людям по обе стороны Озера, которое разделяла часто меняющаяся граница между двумя государствами, сейчас было легче найти выход для своей семьи: приняв решение вернуться в родную страну или дальше оставаться на чужбине. Но, будучи неизменно приверженным пути угрей, Отец решил отправиться на север, последовать по пути угрей, насколько это окажется возможным.
Стамбульская звезда его молодости с мечтами отвезти семью на восток с течением времени угасла. Осталось страстное желание Отца и семьи не потерять связь с Озером. Но путь угрей на север, к морям, благодаря которым был возможен исход с желанным
Стрелка отцовской души-компаса после долгого колебания на какой-то период остановилась, показывая направление на северо-запад, если, конечно, там еще существовал путь угрей. В противном случае, нужно было искать исход с Балкан, следуя по течению другой реки. Новые события между тем предоставили Отцу возможность уехать из города у Озера. Страна, образовавшаяся после войны, в которой Отец оставался какое-то время эмигрантом, дала ему две родины: одна из них называлась Народная Республика Македония, другая — Федеративная Народная Республика Югославия.
После ссоры между Тито и Сталиным Отец окончательно утратил гражданство родной Албании, которая отождествила себя со сталинизмом почти до самоуничтожения. Еще недавно практически не существовавшая граница между Албанией и Югославией после экстаза победы стала одной из самых строгих и трудно преодолимых границ в Европе. Отцу, размышлявшему об этом, фатальным казалось то, что река, вытекающая из Озера, миновала границу и оказывалась в его родной стране, где царил сталинизм. Он боялся, помня предсказание Игоря Лозинского, как бы сталинизм сначала там не прервал путь угрей в поисках новых источников энергии и света для нового человека.
Втайне Отец надеялся, что все как-то решится само собой, тихо и мирно. В этой надежде его укрепляла борьба Цветана Горского по спасению угрей, которую тот вел, выполняя завет Игоря Лозинского. Находясь под воздействием краткой, но значимой для него дружбы с Лозинским, Отец продолжал встречаться с Цветаном Горским, который в те трудные времена старался сохранить наследие Игоря Лозинского — открыть музей, борясь за осуществление идей своего учителя. Но и Горский не был уверен, к чему в сталинское время может привести такая борьба. Он мог легко лишиться головы, и тогда огромная коллекция животного мира Озера осталась бы бесхозной.
