Но в следующий миг Унаи забыл и про Сауля, и про студентку, потому что между его ног, уперевшись головой ему в грудь, уселась Аннабель Ли. Как будто это она принесла с собой бурю: как раз в этот миг где-то в далеком краю неба грянул гром, и девушка вторила ему эхом.
— Я принесла тебе рисунок, — проговорила она своим морским, водянистым голосом.
И протянула ему листок, вырванный из блокнота на пружинке, на котором изображалась могила на берегу и двое любовников, сидящих на скале и напоминавших ее и Унаи.
Он взял листок у нее из рук, словно скрижали завета; с изумлением и с внезапным чувством ответственности, как будто перед ним явилось божественное откровение.
— Я сохраню его… — только и сказал он.
— Пообещай, что никогда, никогда его не выбросишь. По крайней мере, пока я жива, — торжественно пробормотала Аннабель ему в ухо.
«В таких условиях это вряд ли выполнимо», — подумал Унаи.
Упали первые капли — крупные, горячие — очень горячие — и тяжелые.
— Обещаю, — ответил он, помимо прочего зная, что это единственный ответ, который устроит Аннабель Ли.
Девушка с досадой посмотрела на тучи и усиливающийся дождь, как будто они испортили сцену, которую она так тщательно спланировала. Затем взяла рисунок из рук Кракена и спрятала от дождя между твердыми обложками своего блокнота.
— Пойдем? — предложил Унаи. — Мне дождь не мешает, я его люблю, тем более летний. Но, если хочешь, уйдем отсюда.
— Зачем? Это похоже на сцену из «Грозового перевала». Давай останемся, — решила Аннабель.
— Все время думаю о том, что будет завтра, в понедельник, когда мы вернемся в Виторию. Мы с тобой еще увидимся? — выдавил он из себя.
«Ты забудешь всех нас и вернешься к своим байкерам?» — подумал он.
— Конечно, мы будем вместе, — ответила она немного обиженно. — Я же говорила: мы с тобой вместе с детского сада. Это только начало; в Витории мы будем неразлучны.
Унаи не удержался и с облегчением ее обнял. Они промокли; с темной челки Аннабель падали капли, стекая по лицу.
— Я боялся… я боялся, что буду еще одним парнем из лагеря.
— Это потому, что ты мне не веришь, — пробормотала Аннабель, глядя на море, не отталкивая Унаи, но и не отвечая на объятие.
Он тоже расслабился, глядя на горизонт.
И вдруг увидел ее. Красную точку в море.
Унаи вскочил. Аннабель заворчала: ей не нравилось, что он так резко прервал кульминацию.
— Ты это видела?
— Что — «это»? — сухо ответила она, мокрая насквозь.
— Красный мешок или очень большой буй! Какой-то предмет в волнах… — взволнованно закричал Унаи, всматриваясь в белую пену, вынесенную на берег штормовыми волнами.
— Я ничего не вижу, — ответила Аннабель, но Унаи понял, что она и не взглянула.
Он побежал в том направлении, где исчезла студентка-историк.
— Сауль! Сауль! Ты видел? Что-то случилось? — крикнул он, взбираясь на кручу.
Земля таила в себе опасность — первые капли дождя промочили лишь верхний слой, и трава была скользкой.
Дождь, поначалу казавшийся легкой моросью, вскоре превратился в ливень, море волновалось, и Унаи немного замедлил бег, чтобы снова осмотреть побережье.
И снова увидел этот предмет. Кровь застыла у него в жилах, когда он понял, что это такое: тело студентки в красной футболке покачивалось среди волн рядом с одним из утесов. Иногда выныривало на поверхность, иногда вновь исчезало в пене.
На крики Унаи прибежал Сауль; лицо его было перекошено.
— Мариан сорвалась со скалы! — крикнул директор, остановившись в нескольких метрах от Унаи. — Ее сдуло порывом ветра, и она упала. Пока падала в море, несколько раз ударилась о камни, и я не знаю, жива она или мертва. Бежим в дом; я вызову «Скорую», они должны отправить спасательную команду.
— Они не успеют, Сауль! Спасатели не успеют вовремя. Надо действовать самим! — крикнул Унаи.
Сауль что-то пробормотал в ответ, однако не очень уверенно.
Унаи бросился вниз, туда, где стояли ребята.
Асьер, Лучо и Хота равнодушно смотрели, как он бежит к ним; следом бежал Сауль и чуть в отдалении Аннабель, больше занятая своим блокнотом, нежели происходящим вокруг.
— Мариан упала в воду! Выстроимся все вместе цепочкой! Она всего в нескольких метрах от берега! — крикнул Унаи.
Трое друзей обернулись и последовали за ним по камням, пока не оказались перед утесом, о который снова и снова билось терзаемое волнами тело в красной футболке.
Но вот она шевельнулась, подняла руку, словно пытаясь плыть, чтобы найти убежище позади каменного исполина. Это обнадежило Унаи; он снял тяжелые горные ботинки и первым бросился в море.
Удар о воду оказался сильнее, чем он ожидал. Море в тот день было почти твердым; кипящая пена захлестнула его с головой, и он пробыл под ней дольше, чем следовало.
Ему удалось вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха. Он собрался с силами, наметил себе цель — красную майку метрах в пятнадцати по прямой — и сделал несколько мощных гребков. Впервые в жизни он был рад, что заслужил прозвище Кракен.
«Если эти лапищи помогут спасти чью-то жизнь, пусть Лучо ржет сколько угодно, пусть только так меня и называет», — подумал он остро нуждавшимся в кислороде мозгом.
И тут же вспомнил о Лучо: «Где он?»
