Тем не менее я попытался превратить зубы. Хотя я лишь почувствовал акульи зубы – зеркала поблизости не было: они, видимо, выглядели очень острыми. У Рокета округлились глаза, а кожа приобрела оттенок мажущегося сыра.
– О’кей, – сказал он. – О’кей. Обалдеть. Но
– Такой-такой, – заверил его я. – Неужели не хочешь узнать, какое у тебя второе обличье? Может, какое-нибудь крутое: орёл, ягуар, дельфин или что-нибудь в этом роде. Ты поймёшь, кто ты, если тебя привлекает какое-нибудь животное и ты чувствуешь покалывание внутри, глядя на рисунок этого животного…
– Уходи, пожалуйста. – Рокет зажал ладонями уши и отвернулся от меня.
– Ну ладно, – ответил я, немного разочарованный. Мне было весьма любопытно, что он за зверь. Но я примерно представлял, как он себя чувствует: я и сам испытывал нечто подобное, когда дядя Джонни несколько недель назад открыл мне правду. Я быстренько нацарапал номер своего мобильного на флаере доставки пиццы, который лежал на столе поверх хаоса. – Поразмысли об этом как следует и позвони мне.
– Проваливай! – крикнул он мне в лицо.
И я ушёл.
– Если вы так и будете шастать туда-сюда, то дорожку в ковре протопчете, – недовольно заметила темноволосая сестра. – Эдва-а-а-а-ард, вымой наконец эту чёртову ванну, не то…
Он торопливо захлопнул за мной дверь.
При встрече с Ландо я испытал угрызения совести. Он был моим единственным другом из прежней жизни, и всё же я несколько недель увиливал от откровенного разговора с ним, посылая ему ничего не значащие письма. Меня не оправдывало, что он тоже не пытался поговорить со мной о том происшествии на пляже в Майами.
Мы договорились встретиться в кофейне «Данкин Донатс» у комплекса Либерти-сквер. Когда я вошёл и огляделся, вдыхая аромат сахарной глазури и кофе, Ландо ещё не было. Я выбрал столик, сел и… вдруг затосковал по морю – так сильно, что ощутил это всем телом. Мне хотелось оказаться в воде, увидеть мерцание солнечных лучей на морском дне, нырнуть в синюю глубину, где столько всего невероятного. Никогда прежде я так сильно не чувствовал, что я морской оборотень, а не человек. И как только я выдержал столько лет на суше и не свихнулся!
– Всё в порядке, мальчик? – спросил кто-то, и я кивнул, смущённо заметив, что судорожно сжимаю в руке бумажный стаканчик с водопроводной водой и кубиками льда.
Вскоре явился Ландо – сальные тёмные волосы, чёрная футболка со «Звёздными войнами», настороженные тёмные глаза. Эх, как мне его недоставало!
Мы оба вели себя осторожно и ограничились рукопожатием. Он всё ещё опасался ко мне приближаться – видно, не забыл происшествие на пляже. Мы немного поболтали о нашей прежней школе, его новом фанфике с Чубаккой в главной роли и крутых новых фильмах и книжках, пока не расслабились и заново не привыкли друг к другу. Потом я сделал глубокий вдох:
– Слушай… Ты тоже иногда вспоминаешь нашу поездку на пляж, когда все переполошились из-за акулы?
– Я пытаюсь убедить себя, что мне всё это приснилось.
Я обрадовался: он сам подбросил мне объяснение!
– Вот именно: может, ты в тот день на солнце перегрелся.
Ландо прищурился:
– Нет. И мне это не приснилось.
– Наверное. В общем… Знаешь… Э-э-э… Есть вещи, которых просто не бывает.
Ландо закатил глаза.
– Ладно. – Я стиснул зубы. – Если ты кому-нибудь расскажешь, что видел в тот день, у меня будут проблемы, понимаешь?
Ещё не успев договорить, я почувствовал, что достучаться до него у меня не получается.
– Я ведь и сам толком не знаю, что я тогда видел, – ответил он растерянно-скептически. – Всё так странно. Даже не знаю, как теперь к тебе относиться.
Я расстроился. Мне совсем не нравился поворот нашего разговора. Неужели впредь я смогу дружить только с людьми, которые в курсе или сами оборотни? Я вдруг понял, что не хочу терять Ландо. Он единственный нормальный человек среди моих знакомых и симпатичен мне.
– Смотри на это так… – Я поразмыслил. – Как в самом начале, когда Люк знакомится с Ханом Соло. Он не знает, можно ли ему доверять, но Оби-Ван Кеноби говорит, что у них нет выбора. И потом это окупается – ещё как.
Лицо Ландо постепенно разгладилось.
– Верно, – согласился он, откусывая пончик.
– Бывает так, что ты о друзьях не всё знаешь. Например, Люк долгое время даже не подозревал, что связывает его с Леей…
Мой друг-человек криво усмехнулся:
– Я абсолютно уверен, что ты не мой брат-близнец.
– Я тоже. – Я улыбнулся в ответ, и мы положили рядом руки – его тёмно-коричневая, моя светло-коричневая. – Я не слепой. Что я хотел этим сказать: можешь смириться с тем, что у меня есть тайна, о которой я не имею права говорить?
– Можно ли доверять тому, кто ест такую гадость? – Он указал на мой пончик с яблочной начинкой и ярко-зелёной яблочной глазурью.
– Вообще-то нет, но, может, сделаешь для меня исключение?
Как назло, в этот самый момент мне позвонили с незнакомого номера. Я видел, что Ландо не нравится, что нас прервали. Но я должен был ответить – я догадывался, чей это номер.
– Я ненадолго, хорошо? – сказал я Ландо, вышел за дверь и нажал зелёную кнопку.
