Меня это не удивило: ведь гости – в первую очередь Тикаани – хотели устроить на прощальной вечеринке караоке. Мы восторженно слушали, как Тикаани поёт «Feel» Робби Уильямса – она могла бы выступать с этой песней перед целым стадионом. Даже Томкин кайфовал. Правда, он удалился в угол, но я всё равно видел, как он покачивается в такт, закрыв глаза. Он выглядел почти счастливым.
Тикаани смущённо улыбнулась – из-за частично превращённой челюсти выглядело это довольно угрожающе.
– Не понимаю, что вы находите в этих подвываниях – меня они бесят, – заявил Джером и свалил на улицу.
Томкину в кои-то веки стало неловко.
– Просто у него нет музыкального слуха, – проворчал он – видимо, это было чем-то вроде извинения.
– Я тоже могу как Тикаани – на прошлых каникулах я была на мастер-классе по пению, его вела настоящая звезда, – объявила Элла и взошла на сцену, словно та принадлежит ей. – Ральф, поставь мою песню!
Следующие несколько минут мы слушали, как Элла Леннокс в костюме Леди Гаги коверкает «Папарацци». Пространство перед сценой всё пустело, а в столовой народу всё прибавлялось: большинство учеников сбежали туда от пения Эллы. Поэтому аплодисменты вышли довольно жидкими, и Элла, сердито фыркнув, передала микрофон своему приятелю Токо. Я с удивлением услышал, как он хриплым, но очень приятным голосом поёт «House of the Rising Sun»[10]. Недолго думая, я зааплодировал ему, хотя Токо по-прежнему был одним из моих главных врагов в школе.
Потом на сцену вышел Ной, загримированный чёрно-белым гримом и гелем для волос под солиста AC/DC. Он прохрипел текст песни «T.N.T.» – всем тоже понравилось.
Кульминацией шоу стало выступление Финни и Блю, которые поднялись на сцену и затянули «When I Kissed the Teacher» группы «ABBA». Примерно в середине песни Шари и Ной вытащили на сцену Джека Кристалла, который поупирался лишь для вида. Финни и Блю одновременно чмокнули его с двух сторон в щёки – разумеется, губы их были густо накрашены красной помадой, чтобы было видно. Я рассмеялся.
– Эй, это никуда не годится – учителя неприкосновенны! – с улыбкой защищался Джек и удивил нас всех, оставшись на сцене, чтобы тоже исполнить песню. Вместе с Ноэми он подготовил зажигательный танцевально-песенный номер: он – в человеческом обличье, в джинсах и белой рубашке, Ноэми – в облике чёрной пантеры. Тем временем перед сценой снова собралась куча народу, все орали и аплодировали директору.
Я стоял поблизости, поэтому видел, как мисс Уайт тоже с улыбкой хлопает в ладоши. Вспотевший мистер Кристалл слез со сцены и подошёл к ней.
– Классное шоу, – сказала ему мисс Уайт.
– Было довольно непросто тайно разучивать номер. – Мистер Кристалл посмотрел на неё сбоку. – Слушай, Алиша… Может, сходим в субботу в бар, когда вся эта суматоха закончится?
Улыбка тут же сошла с лица мисс Уайт, она скрестила руки на груди и уставилась прямо перед собой:
– Прости. В субботу я занята.
Бедный Джек. Наверное, у неё был негативный опыт – она как-то сказала мне, что чувствам придаётся слишком большое значение. Удастся ли ему когда-нибудь пригласить её на свидание? Они с Джеком недавно ужинали вместе с другими учителями в Ки-Ларго и слушали выступление группы, но это, видимо, не считалось.
Я отвлёкся, когда Крис по просьбе остальных изобразил тюленя: стоя в облике морского льва на задних ластах, он хлопал передними и ловко ловил на лету кусочки рыбы, которые ему кидали. Все весело ему аплодировали. Один я задумался, вспомнив, что он мне однажды сказал. Жаль, что ему кажется, будто люди любят его только в облике морского льва. Поэтому я обрадовался, увидев, как Ноэми в обличье пантеры села рядом с ним и заурчала, когда он превратился обратно.
Около десяти настал черёд подарков – Холли и Финни распаковывали их по очереди.
– Ух ты! – восхитилась Финни, разворачивая солнечные очки, украшенные цветочками и стразами. – Это от кого?
– От нас с Люси, – гордо объявила Леонора, а Люси щупальцами разложила очки и надела их на Финни:
Потом пришла очередь Холли: ей достался маленький орешник в цветочном горшке и свёрнутый в трубочку лист бумаги.
Она с недоумением его развернула – и бросилась Ною на шею:
– О-о-о-о, как орехово! Спасибо!
Мы все, конечно, с любопытством вытянули шеи, и я разобрал на бумаге слова, написанные красивым почерком с завитушками:
Я украдкой вытер глаза.
