Конференция в Каннах запомнилась Кларисе 4-мя моментами: докладом Питера, экскурсией в Монако, невыносимой жарой и первым сексуальным опытом. Последнее событие из биографии перспективного ученого случилось как-то само собой в последнюю ночь перед вылетом в Маннхайм. Клариса распила с Уго бутылку спуманте, и этот чудесный напиток вместе с романтической атмосферой ночного пляжа навеял соответствующее настроение. Уго поцеловал ее в губы, она ответила на поцелуй… Дальше – как-то все само собой. Кларисе очень понравилось, хотя это и был ее первый раз со всеми сопутствующими ощущениями. Она была бы не против и в дальнейшем повторять с испанцем этот чувственный опыт.
Однако любовь так и не пришла. Уго стал ее самым близким другом, которому она могла поведать свои самые сокровенные тайны. Однако ничего из того, что описывается в бульварных романах или романтических новеллах, девушка так и не испытала. Уго не снился ей по ночам. К нему не тянуло с сумасшедшей силой. Не хотелось посвятить ему песню или стихотворение. Не хотелось жить вместе и никогда не разлучаться. Кларису преследовало прежнее пристрастие – тяга к новой научной информации. И эта тяга незаметно, коварно и губительно вытесняла все остальные источники удовольствий.
Четвертый курс оказался не столь богатым на путешествия. Большую часть времени Клариса училась или проводила научные опыты в лаборатории. Хотя она побывала на нескольких научных конференциях, Новый год привычно справляла на съемной квартире с Уго, а не в Париже или Риме. В конце-концов, каждый из представителей “нуклеотидной четверки” погрузился в свои научные труды. Кларису это полностью устраивало. Чем взрослее она становилась, тем больше понимала: наука – это вся ее жизнь. Она никогда не променяет чистую науку на карьерный рост, зарабатывание денег, семью или ерунду типа “поисков себя”.
Научные исследования вдохновляли Кларису, как ничто другое. Наверное, поэтому к 23-ти годам у нее появилась первая публикация в “Science” в соавторстве с профессором Майером и кандидатом наук Вальтером Шульцем. Вслед за ней последовали новые и новые публикации в Pubmed, но Клариса не гналась за известностью в научном мире. “Чистая наука” – это полная отрешенность от всего земного и суетного.
А потом началась аспирантура, все новые научные разработки, конференции. В отделе появился новый сотрудник – француз Франсуа де ла Перьер. Он постоянно гордился своей страной и рассказывал о своем далеком предке – Лотаре фон Арно. Этот аспирант всерьез возомнил, что его дальний родственник в годы Первой Мировой войны командовал немецкой подводной лодкой и стал лучшим “асом” того времени. Клариса так и не поняла, действительно ли Франсуа – родственник “великого и ужасного Арно” или просто врет для красного словца. Зато француз быстро влился в коллектив благодаря дружелюбному характеру, смекалке и огромным познаниям в молекулярной биологии. Конечно, он явно не “дотягивал” ни до одного из представителей “нуклеотидной четверки”, зато работать с ним было приятно.
Когда Клариса была в шаге от окончания аспирантуры, профессор Майер познакомил ее с “большими людьми” из “F&F”. Это было в мае, то есть два месяца назад. Клариса была разочарована, что ZMBH будет разрабатывать препараты для коммерческой компании. Пусть это и непростые препараты, а нанороботы. Пусть это и непростая компания, а одна из крупнейших в мире. Еще больше Кларисе был непонятен энтузиазм профессора Майера, который тоже был за “чистую науку”. Однако при детальном изучении Клариса поняла, что нанороботы – это гораздо интереснее, чем шапероны. Это настоящее “непаханное” поле с далеко идущими перспективами. Жизнь повернула в новое русло. После некоторых колебаний еврейка вместе с Франсуа и Уго подписала контракт с компанией “F&F”. В конце-концов, нужно же когда-то начинать работать!
***
После знакомства с Игорем Никитиным профессор Майер многозначительно посмотрел на всю троицу: Кларису, Уго и Франсуа.
– Профессор, нас ждет еще один визит? – еврейка словно прочитала мысли этого человека, столь хорошо ей знакомого.
– Совершенно верно! С минуты на минуту к нам прибудет автор идеи проекта FNX – профессор Якоб ван Худсен. Он составит Вам общую картину того, чем мы займемся. Затем – формальности. Подпишем бумаги всякие. Но я сразу предупреждаю: не все из Вас подпишут контракт. Вы должны сами сознательно принять решение, будете ли Вы вести этот проект, или нет. Это совершенно секретный проект, и не все смогут с ним справится.
Глаза Кларисы загорелись пуще прежнего. Уго, наоборот, как будто огорчился. Уставился в пол, молчит.
– А почему проект секретный? – спросил Франсуа. – И насколько велика степень секретности?
– На первый твой вопрос профессор ван Худсен ответит сам. А на второй отвечу я, – Майер вдруг сделался серьезным, и даже немного лукавым. – Степень секретности настолько велика, что об этом не извещен даже наш новый знакомый – Игорь Никитин. Этот секрет будем знать только мы впятером вместе с ван Худсеном.
Франсуа в раздумье почесал подбородок.