Наконец, в лабораторию вошел седой сухопарый мужчина лет пятидесяти. Он немного прихрамывал на правую ногу, глаза смотрели недобрым металлом. Он двигался стремительно и ловко, несмотря на свою хромоту и трость.
– Для меня настоящая честь представить вам профессора Якоба ван Худсена, – улыбнулся Майер. При этих словах он приосанился наподобие солдата.
Ван Худсен был немногословен. Своей холодной, как у вампира, рукой он поздоровался с четырьмя присутствующими, а затем уверенно направился к столу. Нашел себе стул, уселся. Он вел себя очень уверенно, даже нагловато. Клариса одобрила такое поведение. Правильно, пора уже перейти к делу! Зачем эти формальности? Она взглянула на Уго – тот был мрачнее тучи. Что с ним сегодня? Не с той ноги встал?
– Господа и… дама, – замялся ван Худсен. – Проект на данный момент является самым перспективным в “F&F”. Однако я сразу говорю, что речь идет о строжайшей секретности. Все мы люди, и хотим каких-либо гарантий. Вот мои гарантии для вас: вы узнаете о сути эксперимента, затем имеете право отказаться от участия в дальнейшей работе. Без проектов никто не останется – сейчас у меня в арсенале еще 8 идей для разработок. Так что хватит с головой, как говорят русские. С финансами никого не обижу в любом случае. Это мои гарантии, а я свое слово держу.
Клариса смотрела на этого холодного, надменного, какого-то неземного человека, и пыталась понять… Кто же он: научный сотрудник или коммерсант? Или два в одном? Причем тут финансы? Такие вопросы обычно обсуждаются с менеджером проекта, или что-то в этом роде. Или секретность настолько высока, что менеджер просто не в курсе происходящего? В любом случае, это гораздо интереснее, чем она ожидала.
– Однако мне также требуются гарантии от вас. Поэтому перед тем, как перейти к сути идеи, предлагаю подписать этот документ, – профессор достал из папки три экземпляра договора.
Клариса – в замешательстве… Почему только 3 бланка? Неужели Майер уже подписал? Значит, он уже в курсе проекта. Почему ничего не сказал? Может, не успел?
На поверку договор оказался обычным NDA. Ничего сверхъестественного. Разве что, в случае огласки информации третьим лицам работодатель (то есть компания “F&F”) немедленно расторгает контракт с сотрудником, а также заносит его в “черный список” во все мировые биржи труда. Весьма странное заявление для ученого мира. Ведь Клариса и ее друзья – не водители трактора или офисные сотрудники. Разве существует мировая база по трудоустройству научных сотрудников? Это походило на какой-то пафосный бред. Однако Клариса первой поставила свою подпись. Практически сразу вслед за ней то же самое сделал Франсуа. Уго колебался дольше всех. Видимо, его грызли недобрые предчувствия, иначе как еще объяснить странное поведение испанца?
Ван Худсен спрятал бланки договоров о неразглашении в папку. Теперь он смотрел без прежнего холодного металла, во взгляде мелькнул огонек.
– Итак, – он резко встал, махнув полами лаборантского халата. Подошел в доске, взял маркер. – Речь пойдёт о химическом синапсе. Уверен, вы все прекрасно знаете его механизм. У нас есть наноробот.
С этими словами ван Худсен раздал всем присутствующим распечатку, где была показана цветная схема строения наноробота.
– Это образец пока недоработан, – затем профессор достал из своего тубуса большой плакат с изображением все того же наноробота, повесил его на доске. Маркер он использовал как указку. Кларисе это напоминало старую-добрую лекцию по молекулярной биологии, только этот тип вел себя слишком важно. Словно индюк!
– Вот эта зеленая часть робота – блокатор кальциевых каналов химического синапса. Где находятся кальциевые каналы?
– На рецепторах постсинаптической мембраны, – выпалила Клариса. Ей становилось все интереснее.
– Можно и так сказать. Итак. В чем задача этого наноробота… Он попадает в головной мозг, там под действием вот этого фермента отделяются блокаторы кальциевых каналов. Задача блокаторов – полностью прекратить передачу нервного импульса в головном мозге в течение 2-3 минут. Затем вот эти субстанции активируются под действием среды головного мозга, и расщепляют сам наноробот. После этого они сами расщепляются на простейшие молекулярные структуры. Весь процесс должен занимать 10 минут. Максимум 15. Нанороботы вводятся в организм испытуемого объекта с помощью вакцины, то есть внутривенно.
Клариса подняла руку, как в школе.
– Есть вопросы?
– Конечно! Во-первых, я так и не поняла, как называется вот этот фермент, обозначенный синим. И каким образом он активируется?
– Эта информация указана в Вашей распечатке.
– Второй вопрос, – не унималась Клариса, которая совершенно осмелела. – Как нанороботы из кровеносного русла попадут именно в мозг?
– Вот над этим Вам и предстоит подумать, фрау Аверман. А также над тем, какие субстанции и как активируются, чтобы затем расщепить нанороботы. И самое главное, как они распадаются на простейшие соединения, и что это будут за соединения. Схема наноробота – общая, он недоработан, как я уже говорил.