- Показатели нехорошие. Мне не нравится результат кардиограммы. Нужно будет пройти комплексное лечение в больнице и, желательно, не в нашей, районной. Вам бы в город, там сильные медики. Они вам помогут.
- Скажите, пожалуйста, это же не инфаркт? – со страхом спросила Дани.
- Думаю, что нет. Кардиологи разберутся. Не болейте.
Взяв свой оранжевый чемодан, фельдшер вышла за порог.
- Бабуля, ну что ты так напугала меня? – крепко сжав руку бабушки, Дани присела рядом с ней на диван.
- Спать хочу, - шепнула бабушка.
Всю ночь Дани не сомкнула глаз, караулила бабушку, гладила ее морщинистую руку, молилась, чтоб она поправилась. На рассвете, как обычно, Дани накормила и напоила скот, собрала яйца, приготовила завтрак.
- Внучка, - послышался ей из комнаты слабый голос, - Подай-ка мне телефон.
- Что, опять плохо бабуля? Скорую вызвать? – встревожилась Дани.
- Нет, мне нужно сделать звонок. Дай телефон и ступай на кухню.
Дани выполнила просьбу.
- Дочка, это я, - произнесла бабушка.
- Мам, что случилось? Почему так рано позвонила? – Эмма заподозрила что-то неладное.
- Послушай меня внимательно. Я не вечная, здоровье меня подвело…
- Мама! – закричала Эмма, - не томи! Что с тобой? Мне приехать?
- Нет. Ехать сюда не нужно. Пришло мое время немного отдохнуть. Вчера здесь была скорая, сердечко мое барахлит. Сказали, нужно серьезное стационарное лечение. Больше оставаться в деревне у меня возможности нет, иначе я умру. Мы с Даниэлой возвращаемся. Пристрою скотину и сразу приедем. Найди мне хорошего врача, доченька. Я, пока, не собираюсь к твоему отцу, на тот свет.
- Конечно, мам, конечно. Я все организую, лучших врачей, лучшую больницу. Оставляй там все, твоя комната в нашем доме давно готова. Ты сможешь полет перенести? Или выслать за вами водителя?
- Не нужен водитель, от тряски в машине я точно живой не доеду. Мы прилетим.
- Я вас очень жду. Тебя и Дани.
- Только…Дай мне одно обещание, - потребовала бабушка.
- Какое?
- Ты больше не скажешь ни одного плохого слова в адрес моей внучки. Обещай.
- Даю слово. Знала бы ты, как я скучаю по ней, мама…
Стоя возле ворот своего дома, Даниэла не решалась войти. Какой она уезжала отсюда? Как могла мама ударить ее по лицу? Как сильно изменилась ее жизнь за этот год? Весь тот день всплыл в ее памяти: утренние сборы на выпускной, Лео в костюме, ведущий ее под руку в зал, их медленный танец. И слова Эрика. Квартира Лео и ее истерика. Даниэле стало не по себе. Ей казалось, что, как только она переступит порог дома, все события снова вернутся.
В дверях дома появилась Эмма. Она со всех ног бежала к воротам. Первым делом, она остановилась напротив Даниэлы. Впервые увидев дочь за столько времени, Эмма заплакала. Как же изменилась её Дани. Она вновь была одета во все черное, на ее голове – косынка в форме ободка. Под глазами – черные круги, смуглый цвет кожи, который она получила от яркого солнца в горах. Эта была другая Дани. Такая, какой ее сделала мать. Никому не ведомо было, как в глубине души корила себя Эмма, что так поступила с дочерью, как она проклинала себя, что вырвала год из её жизни. Ругала себя за то, что влепила пощечину любимой дочери. Она бросилась на шею Дани, которая тоже обняла мать, но не выдавала своих эмоций, сдержав слезы обиды.
- Доченька, доченька, прости, прости меня, пожалуйста, - твердила Эмма, - я не должна была так с тобой поступать. Пусть все будет, как раньше. Давай, все попробуем вернуть.
- Конечно, мама, - несмело улыбнулась Дани, - я дома. Все теперь будет как обычно.
- Ах, мама, - Эмма подошла к бабушке Лилии и крепко ее обняла, - сколько же мы не виделись? Пройдемте в дом. Сегодня приедет врач, осмотрит тебя. Мы вылечим и поставим тебя на ноги, вот увидишь.
- Меньше болтай, Эмма, давай уже, пройдем. Я хочу в постель, - ворчала бабушка.
Поднявшись к себе в комнату, Дани легонько приоткрыла дверь. Заглянув внутрь, она увидела, что все по-прежнему. Так, как будто она никуда не уезжала: ее постель, заправленная бело-розовым пледом, любимый коврик, ее туалетный столик с аккуратно разложенной косметикой. Сердце Даниэлы ёкнуло. Медленным шагом она прошла внутрь. Руками она дотрагивалась до каждого предмета, ей хотелось вспомнить какого это - жить в большом особняке городской, роскошной жизнью. Ее сегодняшний внешний вид и образ существования так отличался от жизни той Дани, что царствовала в этих покоях. Присев за столик напротив зеркала, она разглядывала отражение и не узнавала себя. Эмма осторожно вошла, встав позади дочери:
- Милая моя, - гладила она её по волосам, - красавица моя. Доченька, прими душ, переоденься. Я все твои вещи в порядок привела, перебрала гардероб. Ты сходи, купи себе что-нибудь новенькое. Ни в чем себе не отказывай.
Эмма протянула ей банковскую карточку, которую забрала в ту злополучную ночь. А затем, молча, положила на стол смартфон Дани.
- Это, кажется, твое… Я восстановила номер телефона. Ты снова можешь пользоваться им, как раньше.
Дани не прикоснулась к гаджету, боясь увидеть там то, что могло бы вновь перевернут все с ног на голову.