„Я спрашивала Лёлина и Болиана, почему такая скудная еда. Они сказали, что в этом мире все так питаются. Похоже здесь существует культ здорового раздельного питания. Продукты никогда не смешиваются, подаются в сыром или отварном виде, по праздникам —жареные.“
„Даже во лжи их не обвинить. В этом мире действительно все так питаются. Только теперь я знаю почему. Давай поспорим с тобой, что ты никогда не догадаешься почему!“
„А давай поспорим, что я узнаю ответ раньше, чем закончу умываться.“
„Ты сумела заинтриговать меня. Давай! А на что спорим? Лично я в случае победы хочу — ой, я как-то не подумал, чего хочу.“
„Почему тогда так рвался спорить?“
„Для интриги, но похоже мне ещё рано. Стоп! Придумал! Когда я выиграю, а я выиграю, можешь даже не сомневаться, мы с тобой ночью наденем простыни на голову и пойдём пугать народ. А то непорядок тут творится — старинные дома есть, а приведенья нет.“
„Если я выиграю, ты будешь разговаривать вполголоса, — немного подумав, добавила, — повышать голос только если это вопрос жизни и смерти.“
Можно сказать, что мы заключили пари: руки друг-другу не жали, но клятвенно обещали вынести мозг или то, что его заменяет оппоненту, если проигравший не выполнит условия пари.
Я подошла к окну, чтобы полюбоваться рассветом. Так рано за всё время нахождения в этом мире я ни разу не вставала. Из-за горизонта начали появляться первые лучи местного солнца. Мои руки сами распахнули окно, в лицо ударила утренняя свежесть, лёгкий ветерок заиграл с моими волосами, и я запела:
Вижу вдалеке - солнца первый луч.
Утренний туман – устилает путь.
Ласковый рассвет, ты приди ко мне.
Ты меня согрей - рядом со мной будь.
Первые лучи – люди ещё спят.
Только петух – на весь мир кричат.
Я тебя зову. Ты приди ко мне.
Ласковый рассвет – я дарю тебе.
Припев:
Шелестит листва. И блестит роса.
Ты так нужен мне. Я бегу к тебе.
Только не гони. Лучше обними.
Меня.
Только не гони. Лучше обними.
Меня.
Просыпался мир —
Занимался алою зарёй.
Скоро ты придёшь,
Скоро мы увидимся с тобой.
Ветерок в лицо
И рассвет уже в пути.
Знаю ты спешишь ко мне.
Будем скоро вместе мы.
Припев.
Вижу вдалеке – солнца первый луч.
Ты меня согрей – рядом со мной будь.
Мне всегда говорили, что я хорошо пою, в детстве я даже в хоре пела, правда не долго. Но в этот раз я не просто пела, я отдавала пению всю себя. Мне казалось, что мой голос растворился в потоках воздуха, а потом был подхвачен ветром и разнёсся эхом по всей округе. Я пела, а мир подпевал.
Песня закончилась, а я продолжала стоять у окна. Наблюдала за тем ка медленно и величественно выплывает на небосвод Напалм. Напалм, в моём мире — это вязкая зажигательная смесь, несущая смерть. В этом мире так зовётся небесное тело – источник света, тепла и жизни.
Лёгкий ветерок ласкал моё лицо и тут я услышала приближающие к двери шаги. Не придумав ничего лучшего, я закрыла окно и забралась в кровать, накрывшись с головой одеялом. В дверь тихонько постучали — я не ответила. Стук стал громче, и тогда я, постаравшись придать своему голосу охриплость, разрешила войти.
Выглядывать из-под одеяла не хотелось от слова совсем.
— Хран, прошу меня понять и простить. Отметины на моём лице, оставленные подушкой, красоты мне не добавят, скорее наоборот. Думаю, в день своего прибытия, я и так произвела не лучшее впечатление. Не хочется испортить его ещё больше.
— Не беспокойся, я останусь твоим первым хранителем, даже если ты вся покроешься пятнами и шрамами. Можешь вылезать, сомневаюсь, что твоё мятое лицо будет сильно отличаться от повседневного.
Не выдержав такого издевательства со стороны Адэра, а это был именно он, я вскочила на кровати и упёрла руки в бока.
— Да, что вы себе позволяете! Хам! Извращенец! Я думала, что вы мужик, поклявшийся меня защищать и охранять, а вы малолетний пацан! Пацан сказал — пацан сделал, точно не про вас! Вам больше подходит: „ Пацан сказал и пацан сделал — это два разных пацана!“
— Похоже, я всё же ошибся. Не могла охра с таким визгливым голосом, так красиво петь. Наверно, голос раздавался из-за стены, а ветер принёс его сюда. Он был усилен стенами храмов, поэтому казалось, что поют из храмового комплекса. Я пришёл сюда, так как в данный момент, на сколько мне известно, ты единственная охра здесь. Извини, что разбудил. И пожалуйста, постарайся никому не показывать, как ты выглядишь в пеньюаре. Боюсь, что это могут принять за приглашение к активным действиям. Уважающие себя жохры позволяют такое видеть только мужьям.
Похоже, от стыда я всё-таки покрылась красными пятнами, ведь на мне был мой единственный чёрный полупрозрачный пеньюар, трусики „танга“ и больше ничего. Слава богу, он этого не увидел, так как закончив монолог, сразу развернулся и быстро вышел. Я слушала шум уходящих шагов и думала: „ Как можно быть таким красивым и таким противным хамом одновременно. За что высшие силы решили меня наказать, связав с таким хранителем. Формально, я сама его выбрала. А был ли у меня выбор — вот в чём вопрос?“
Утро было окончательно испорчено.