Старик побледнел. Рино подумал, что его мучает совесть за то, что он не вмешался вовремя.
– Ходили слухи, – он поерзал на стуле. – Кто-то слышал, как мальчик кричал у моря. Через некоторое время он вернулся домой вместе с Лоренцем и дрожал так, как будто через него пропустили ток. Все понимали, что что-то случилось. А теперь я знаю, что именно. Лоренц сделал с ним то же самое – заставил его сидеть, опустив руки в ледяную воду. Но тогда я ничего не знал. Мне нужно было вмешаться. Ведь ходили слухи, что мальчик кричал еще несколько раз, и все время там, внизу, у пристани.
– Значит, Лоренц живет здесь, в этом здании?
– Вторая дверь слева, – старик ткнул пальцем в воздух. – Я вообще-то не слишком верующий, но комната 216 для меня вроде предместья ада.
– У него Альцгеймер?
– Черепушка пустая. Кстати, почти всю жизнь так и было.
– А что, если я попробую с ним поговорить?
– Ну, если вам нравится разговаривать с самим собой, наблюдая, как повсюду разлетаются слюни – пожалуйста. Он не в своем уме.
– Эвен бывал здесь?
Глаза старика сверкнули.
– Не думаю. Что он здесь забыл? Ну, разве только за тем, чтобы накрыть подушкой уродливую физиономию и держать, пока жизнь не покинула бы этот мешок с дерьмом.
Рино осенило, что из-за болезни приемного отца Эвен не стал мстить ему. Потому что, если жертва ничего не понимает, она и не боится.
– Спасибо, не буду вас больше беспокоить.
Инспектор услышал то, зачем пришел. Но картинка пока еще не складывалась до конца.
– Я слышал, в его доме кто-то живет.
– Да, приятная дама. Я заезжал туда перед тем, как приехать к вам.
– Этот дом нужно сравнять с землей. По мне, это гнездо дьявола! – По выражению лица старика было понятно, что он с радостью бы сам поучаствовал в сносе дома.
– И подвал тоже. Я думаю, он именно там провел свое детство. Прячась от Лоренца.
Дождь долбил по холму, не прекращаясь ни на минуту, становясь все сильнее и сильнее, скоро земля уже не смогла впитать всю воду, которая лилась с неба. Поплыли ручьи, реки, потоки смывали все на своем пути, изменяя окрестность до неузнаваемости. Там, где почва размывалась сантиметр за сантиметром, возникали глубокие ямы, комья земли уносились в бушующие волны. Таких грозных туч никогда раньше не было, такого темного неба никто раньше не видел. Казалось, тьма сможет вытащить на свет самые мрачные деяния человека.
На рассвете стихия утихла, небо просветлело. Повсюду текли мутные реки, постепенно они засыхали, оставляя после себя разбитую ночью землю. Там, куда многие годы ветер наносил белый песок, выросли хребты и ямы. Но не только. Маленькие косточки, которые на первый взгляд казались останками какого-то животного, при более тщательном осмотре оказались человеческими. А чуть дальше земля разверзлась из-за дождя, как будто чудовище прорвало травяной покров и вынесло наружу череп. Пустыми глазницами он уставился на утренние лучи.
Никлас Хултин замерз. Несмотря на то, что ветер почти совсем стих, а он был хорошо одет, ледяной холод пронзил его тело. Его разбудил кошмар, но и наяву его ждал такой же ужас. Ему снилось, что пробы тканей совпали. Не давая ему шанса отказаться, его положили на операционный стол, и он увидел, как у него отняли почку, просто вырвали из тела, как зародыш во время аборта. Этот сон стоял перед глазами все утро и перерос в неприятное предчувствие. Теперь он стоял, уставившись на траву и размытую не без помощи ночного дождя землю.
Никлас немного подождал на склоне, где почва была еще плотной, а потом спустился ниже. Последние метры превратились в смесь земли, воды и песка, он почувствовал, что ботинки промокли. Следователи из Центрального управления в сопровождении Линда и Брокса стояли, наклонившись над ямой. На останки наткнулись школьники во время прогулки с классом, потрясенная учительница позвонила в полицию примерно полчаса назад.
Череп, все еще наполовину погребенный в земле, был намного меньше, чем представлял себе Никлас. Ему стало жаль Бродягу, хотя теперь лопату, наконец, можно было отставить. Ведь этот череп мог принадлежать только его сестре.
– Ирония судьбы, – Брокс, как обычно, распространял идеальный аромат, в этот раз он особенно сильно отличался от запаха гнилой земли. – Если бы не потоп, он бы отыскал ее с одним из последних ударов лопатой. Лет эдак в шестьдесят пять.
– Думаю, он бы предпочел найти ее сам, – Никлас представил себе Бродягу, как он осторожно освобождал бы останки, омывая их своими слезами.
Линд кивнул и обернулся к главному следователю из Центрального управления:
– Я был одним из тех, кто считал, что она инсценировала свое исчезновение. Невероятно, что она пролежала здесь все эти годы…
– Насколько я понимаю, у вас здесь пропал только один человек за последнее время? – главный следователь говорил глубоким баритоном. – Значит, нам нужно сосредоточиться на том, что мы твердо можем назвать убийством, но все-таки я хотел бы попросить техников помочь нам выкопать тело. Они подъедут с минуты на минуту.
