Примерно через четверть часа они сняли первый слой земли, довольно далеко от черепа. Никлас помогал копать, скоро у него появились мозоли на ладонях. Потом заболела спина и шея, движения стали медленнее. Он выпрямился, вытер пот со лба и попытался восстановить дыхание. Бродяга был старше Никласа, а ведь он ежедневно часами копал мерзлую землю. Полицейский снова подумал о том, как сильно тот тосковал. И как важно для него было отыскать сестру.
– Думаю, нужно отправить кого-нибудь за ним. Ужасно, если ему и сегодня придется копать целый день, – Линд остановился. – Хотя днем больше, днем меньше.
– Его нужно привести, – Никлас посмотрел на череп, его вытащили из грязи. Еще достали кусок одежды, он был одного цвета с землей. – Если это она, он узнает одежду.
Линд посовещался с Броксом, а потом попросил общего внимания.
– Я знаю, мы все думаем об одном и том же, – сказал он и на несколько секунд замолчал. – Что это сестра Конрада. Теперь, когда мы нашли кусочки одежды, он сможет ее опознать. Мы все знаем его одержимость, если я так могу это назвать. Я не сомневаюсь, что он помнит, в какой одежде она была в тот день, когда пропала. Я предлагаю привести его сюда.
Через пять минут один из полицейских отправился за Бродягой. Они продолжали раскапывать, постепенно из земли проступил скелет – он как будто сидел на корточках. Словно тот, кто оставил ее здесь, решил не тратить силы и время на большую могилу, вырыл яму и втиснул ее туда. Подобная жестокость доказывала то, в чем был абсолютно уверен Бродяга – его сестру убили.
– Версия подтверждается, – сказал второй следователь, наклонившись над останками. – Конечно, я не специалист, но, если я не ошибаюсь, здесь перелом черепа.
Со своего места Никлас не мог разглядеть ничего, кроме спины следователя. Но он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Кто-то размозжил череп четырнадцатилетней девочки, обожаемой младшей сестры убитого горем семейства. Исчезновение, которое не забыли только благодаря тому, что старший брат сделал целью своей жизни отыскать ее.
Они копали с еще большей осторожностью, потому что стало ясно, что произошло преступление. Скоро появился весь скелет вместе с двумя кусками одежды.
– Юбка. Клетчатая, насколько я понимаю, – следователь осторожно поднял увязшую в грязи тряпку. – Я думаю, она была темной, может быть, коричневой или темно-зеленой. По поводу верха я не уверен. Вязаный свитер, светлее, чем юбка.
Никлас попытался отвлечься. Лилли Марие еще не закончила историю об Андреа и Эдмунде, но эти кости были доказательством того, что она завершится трагически. Скоро они отсоединили свитер от костей и положили его рядом с юбкой и остатками того, что когда-то было ботинком. Кости они не трогали. Брокс дал указание подождать. Сначала нужно было дать Бродяге по-настоящему попрощаться.
Примерно через час подъехала полицейская машина, из нее вышел Бродяга. Он немного постоял, уставившись на мужчин на побережье, потом захлопнул дверь. Каждый день на протяжении двадцати пяти лет он впивался лопатой в землю, твердо уверенный в том, что однажды найдет останки своей пропавшей сестры. И вот этот час настал. Он двинулся навстречу мужчинам, сначала очень уверенно, потом медленнее, как будто сомневаясь. Добравшись до насыпи, он тщательно выбирал место, куда поставить ногу, как будто, ошибившись, мог лишить себя возможности увидеть сестру. Никлас понял, что он оттягивал момент. Человек, который всю жизнь провел, копаясь в болоте, мог пройти по этой грязи вслепую. Он остановился метрах в десяти от ямы. Под коленями старых брюк были мокрые пятна, к сапогам прилипли комья засохшей земли. Свитер, тот самый, который Никлас видел на спинке стула, до локтей был испачкан в грязи. Никлас понял почему. Он копал землю голыми руками. Конрад сделал последние шаги – не сводя глаз с ямы и не меняясь в лице. Казалось, он не видит людей вокруг, здесь и сейчас были только двое – он и его сестра. Именно так он всегда представлял себе их встречу. Казалось, он сломался под тяжестью момента, плечи поникли, голова опустилась, у него не было сил держать ее прямо. Потом он упал на колени. Напряжение двадцатипятилетней работы спало, и теперь ноги его ослабели. Он опустил руки в яму, казалось, он держит в руках невидимый мяч. Никлас понял, что он прикасается к ее лицу, гладит грубыми пальцами ее нежную кожу.
– Линея, – этот голос был не похож на голос Бродяги.
Никлас подумал, что именно так он обращался к ней, нежно и ласково.
Он уронил руки, сидел и покачивался из стороны в сторону, повторяя ее имя. Он не рыдал, не всхлипывал.
Главный следователь прочистил горло:
– Вы узнаете одежду?
Бродяга сидел неподвижно, казалось, он не слышал вопроса. Потом кивнул.
– Это одежда вашей сестры?
Он опять отреагировал не сразу.
– В тот день она ушла из дома в сером вязаном свитере и зеленой клетчатой юбке. И серых туфлях-лодочках.
Главный следователь переглянулся с Броксом и Лин-дом, те кивнули. Бродяга знал, что говорит.
– Через несколько дней у вас будет могила, которую вы сможете навещать, – сказал Брокс.
